Фортепис искоса смотрел на нее. Потом усмехнулся:
– Не слишком ли громко вы говорите для пленницы? Что касается Сары, то вы несколько опоздали… со своей просьбой. Кстати, она мне очень нравится, и у меня нет желания расставаться с ней. Я оставлю ее при себе.
– Я знаю, как вы поступаете! – закричала Катрин в гневе, который снова овладел ею. – Вы отдадите ее своим людям! Так вот, клянусь вам, что вы не получите ни одного су за меня, если ваши бандиты прикоснутся к ней хоть пальцем. Я хочу ее видеть, вы слышите? Хочу…
Внезапно главарь бандитов подскочил к ней и, прежде чем она опомнилась, обнял ее и прижал к себе, побелев от ярости.
– Ладно, хватит! Я не отдам ее своим людям, если тебе так хочется. Но советую тебе замолчать, а не то окажешься вместо нее в моей постели…
– Я слишком худая!
– Как сказать! В мужской одежде, может быть. А в платье – совсем другое дело, и я мог бы забыть, что ты дорого стоишь. Тем более что ты не девственница, я думаю, и Филипп Бургундский мало что потеряет, а я немножко позабавлюсь с тобой. Поэтому помалкивай.
Свободной рукой он схватил ее за шею, приблизил пылающее гневом лицо и впился губами в рот. У него были железные пальцы, и Катрин, несмотря на ее бешеное сопротивление, пришлось выдержать поцелуй до конца. Когда он отпустил ее, она, пошатываясь, отступила к спинке кровати и схватилась за нее.
– Ну что, поняла? – проговорил Фортепис с внезапной нежностью. – Советую тебе молчать!
– Я хочу видеть Сару! – в ярости вскричала Катрин.
Они посмотрели друг другу в глаза. В фиалковых глазах молодой женщины сверкали такие молнии, что бандит почувствовал, что она готова на любое безумие. Он пожал плечами и направился к двери.
– Завтра утром я пришлю ее к тебе. А пока хватит тебе Траншмера. Он сейчас принесет тебе ужин. Спокойной ночи!
Начинающаяся мигрень стянула виски измученной Катрин, и она опустилась на колени у кровати, прижавшись лбом к старому одеялу. Во всяком случае, она одержала половину победы. Она добилась обещания, что никто, кроме главаря, не прикоснется к Саре. И к тому же она слишком устала теперь. Она хотела есть и спать. Поэтому, когда явился Траншмер, неся миску и кувшин с вином, она без капризов принялась за еду. Ужин был скудный и состоял из ужасно приготовленной похлебки, заправленной мукой, в которой плавало несколько кусочков сала.
– Вы не слишком великодушны к своим пленникам, – проворчала она.
– Нечего жаловаться! Это как всем. Вам даже положили лишний кусочек сала! Мы же говорили, что сейчас у нас плохо с харчами. Прошлой ночью Курсон украл у нас единственную корову и двух свиней. Вот сегодня и скудно. А завтра может быть получше…
– Почему? Ожидаете обоз с продовольствием?
– Откуда?.. Нет, сегодня ночью мы попытаемся увести у Курсона его коз. Жить-то надо…
Еда была отвратительной, а вино хорошее. Катрин выпила немного больше, чем следовало, и почувствовала, какой тяжелой стала ее голова. На дворе была глубокая ночь, и ничего не оставалось, как лечь спать. Она одетая легла на кровать, натянула рваное одеяло и сразу уснула.
Первое, что увидела Катрин, открыв глаза на другое утро, было лицо Сары, склоненное над ней. Было уже светло, и луч солнца, проникший в комнату, бросал тень от оконной рамы на пыльный пол. Молодая женщина бросилась на шею цыганке.
– Сара!.. Наконец-то! Я так волновалась! Как ты?
Сара слегка улыбнулась и пожала плечами. Ее загорелое лицо осунулось. Под глазами – черные круги, но других следов перенесенного страдания не было. Густые черные волосы были распущены и молодили ее. Она была одета в желтое, сильно открытое платье из парчи с такими пышными рукавами, что они доставали до пола.
– Хорошо! – ответила она. – Если ты спрашиваешь, как вел себя Фортепис, то он вел себя как любой другой мужчина: не хуже и не лучше…
Несмотря на свое озабоченное лицо, Сара выглядела веселой, и Катрин показалось, что она даже довольна своим приключением. Но она скоро упрекнула себя за подобные мысли. Сара спросила:
– Что ты собираешься теперь делать?
Катрин удивленно посмотрела на нее. Ну и вопрос!
– Что я собираюсь делать? Бог мой, я пока не знаю. Единственное мое желание – скорее уйти отсюда…
– А не думаешь ли ты, что лучше было бы спокойно дожидаться выкупа? Еще вчера вечером Фортепис отправил одного из своих людей во Фландрию с письмом, которое написал брат Этьенн. Я начинаю понимать, зачем им понадобился капеллан. Вовсе не для того, чтобы читать молитвы или отпевать их покойников, а просто потому, что в их банде никто не умеет писать.