Катрин кивком ответила, что поняла. Ей было трудно даже говорить. Она видела все как сквозь туман и порой теряла сознание. Сара же, ехавшая сзади, дремала на ходу. Ей пришлось даже привязаться к седлу, чтобы не упасть.
Эти последние три мили показались Катрин бесконечными. Лесу как будто не было конца. Когда наконец лес поредел и за деревьями обозначился силуэт города, Сентрайль первым подъехал ко рву, полному воды, чтобы позвать часового, опасаясь, как бы в его отсутствие враг не захватил город.
– Если это случилось, – сказал он своим спутницам, – вы быстро убежите в лес и спрячетесь там.
– И не думайте! – ответила Катрин. – Я пойду туда, куда и вы!
И ему стоило большого труда уговорить ее позволить ему пойти одному. Но город держался, и вскоре небольшой подъемный мост опустился перед путешественниками, которые пересекли его пешком, держа лошадей под уздцы. На той стороне их ожидал воин, вооруженный арбалетом и с факелом в руке. Сентрайль в волнении обратился к нему:
– Не знаешь ли ты, жив еще капитан де Монсальви?
– На закате солнца он был еще жив, мессир. Он даже был в сознании. А что сейчас, не знаю.
Не ответив, Сентрайль помог женщинам снова сесть в седло. Без его помощи Катрин, пожалуй, не справилась бы. Ноги ее дрожали и отказывались идти. Сентрайль взял ее на руки и усадил в седло, потом так же поднял бедную Сару.
– Арно находится в аббатстве Сен-Корнейль, где за ним ухаживают, как могут, монахи, – прошептал он. – Ради бога, не забывайте, что вы – юноша. Бенедиктинцы слишком строги в отношении женщин. И попробуйте достучаться до сознания своей камеристки, если она еще способна что-нибудь понимать.
Вскоре в предутренней дымке показалась овальная дверь портала аббатства. Сентрайль нагнулся над окошечком и что-то сказал брату-монаху, чье недоверчивое лицо показалось из-за решетки.
– Слава богу, – со вздохом сказал он Катрин, пока монах открывал дверь. – Арно еще жив! Он, кажется, спит…
Следуя за Сентрайлем под сводами монастыря, Катрин в глубине своего сердца возносила молитву тому, кто позволил ей увидеть Арно живым. К ней снова возвращались жизнь и мужество. Может, не все еще потеряно, может, он будет жить… и, может быть, завтра наступит счастье.
Арно лежал навзничь на кушетке в одной из келий. Глаза его были закрыты. Возле него дежурил монах, сидевший на скамейке с четками в руках. Келья освещалась только восковой свечой, вставленной в простой железный подсвечник, стоявший на столе. На стене висело распятие, на доске возле стены лежал требник. Вот и все убранство той кельи, в которую вошли Сентрайль и Катрин. При виде их монах поднялся.
– Как он? – прошептал Сентрайль.
Монах сделал неопределенное движение и пожал плечами:
– Почти так же! Он сильно страдает, но пришел в сознание. Ночи беспокойные. Он тяжело дышит.
Действительно, Арно хрипел, как кузнечные мехи. Он был бледен, как воск, и две глубокие серые складки пролегли от крыльев носа к губам. Руки его постоянно двигались поверх одеяла. Катрин, не способная произнести ни звука, опустилась у постели больного на колени и осторожно пальцем отвела прядку черных волос, прилипших ко лбу. Она услышала, как Сентрайль говорил монаху:
– Это та, за кем он меня посылал. Оставьте нас ненадолго, отец мой!
Не оборачиваясь, Катрин услышала его шаги по каменному полу. Дверь, закрываясь, скрипнула. Арно открыл глаза. Его взгляд, сначала как бы в тумане, обратился к другу, стоявшему у постели, потом стал более осмысленным.
– Жан, – прошелестел его голос. – Наконец-то! А…
– Да, – прошептал Сентрайль. – Она здесь! Посмотри…
Выражение радости разгладило лицо Арно. Он с трудом повернул голову и увидел Катрин, которая нагнулась к нему.
– Вы пришли… Спасибо!
– Не благодарите меня, – пробормотала молодая женщина таким изменившимся голосом, что сама его не узнала. – Вы же знали, что я приду. Ради вас, Арно, я пойду на край света и…
– Речь не обо мне… Я умираю… А другие должны жить…
Радость, которой осветилось минуту назад лицо молодого человека, погасла, как бы стерлась. Глаза его закатились, а черты лица обрели зловещую неподвижность. Шевелился только рот, но голос, вылетавший оттуда, был настолько слаб, что Катрин пришлось нагнуться еще ниже, чтобы различить слова.
– Слушайте… ибо у меня мало сил. Филипп Бургундский захватил в плен Жанну! Она пленница Жана Люксембургского, а значит, и его. Надо… чтобы вы пошли туда… в их лагерь… и добились освобождения Жанны.