– Вот вернется мессир де Рец, и все прояснится, – говорила цыганка, стараясь ободрить Катрин, которая с каждым днем все больше впадала в уныние. Когда же наступил Праздник последнего снопа, произошло событие, наполнившее сердце молодой женщины одновременно и радостью и тревогой.
В этот день праздновали завершение жатвы, и крестьяне, нарядившись в лучшую одежду, приходили в замок, дабы, согласно обычаю, вручить жавело – последний сноп, обвязанный лентами и украшенный цветами, – хозяйке замка. Поскольку Катрин де Рец уехала в свое имение Пузож, сноп приняла в свои руки бесстрашная Анна де Силле, и она же распоряжалась за праздничным столом, накрытым для крестьян во дворе. Пользуясь случаем, она пригласила Катрин посмотреть на это сельское торжество.
– Вам надо развлечься, – сказала старая дама, – и раз мой благородный супруг не разрешает вам охотиться, не лишайте себя тех удовольствий, которые можно обрести в стенах замка.
Несмотря на свои мужеподобные ухватки, Анна де Краон была доброй женщиной. Разумеется, ей в голову бы не пришло хоть в чем-нибудь перечить воле грозного супруга, но она жалела Катрин и беспокоилась, видя, какие бледные у нее щеки и как все заметнее становятся фиолетовые круги под глазами. Сама она так любила бешеные скачки на вольном воздухе в любую погоду, что не могла не сочувствовать молодой женщине, запертой в четырех стенах. Поэтому она старалась быть поласковее со своей гостьей поневоле, конечно, когда чувствовала в себе достаточно сил, ибо чаще всего возвращалась с охоты, буквально валясь с ног от усталости.
– У меня нет никакого желания веселиться, мадам, – ответила Катрин.
Однако Анна де Краон не желала ничего слушать.
– Черт возьми! Дорогая моя, надо как-то встряхнуться! Поверьте мне, вас не навек заточили в этом замке. Не знаю, что нужно Жилю, но он слишком занят собой, чтобы надолго увлечься женщиной… какой бы красивой она ни была. Посмотрите, как станут петь и плясать наши крестьяне. Правда, музыка их напоминает скорее ослиный рев, но пляшут они лихо, а за столом за ними никому не угнаться. А уж как пьют наши молодцы!
Глядя на охотницу, Катрин невольно вспоминала свою давнюю подругу Эрменгарду де Шатовиллен: обе женщины были похожи неукротимой энергией, прямолинейной властностью, несокрушимым здоровьем и бешеной жаждой жизни. Возможно, именно поэтому она и дала согласие прийти на пиршество вместе с Сарой. Впрочем, еще одной причиной было то, что после странной смерти Гийомет, маленькой служанки, упавшей с галереи, ничто больше не омрачало покой замка, где все, казалось, жили в мире и согласии. Однако, когда Катрин вышла в громадный задний двор между двумя высокими стенами, где уже стояли длинные столы, покрытые белыми скатертями, она вдруг зашаталась и ухватилась за руку Сары. Во дворе жарили на вертелах свиней и баранов, обильно посыпанных солью и политых уксусом, – может быть, от этого запаха ей стало дурно? Или от запаха вина и сидра? Слуги уже выкатили бочки из подвалов и разливали вино по большим кувшинам. По правде сказать, сильно несло и от свинарников, хлева и конюшни, расположенных поблизости. Свет померк в глазах Катрин, все закружилось, земля ушла из-под ног. Сара с трудом успела подхватить молодую женщину, чье лицо побледнело так, что отливало синевой.
– Что с тобой, Катрин? – в испуге вскрикнула цыганка. – Ей дурно, помогите!
Анна де Краон, которая шествовала впереди в окружении приближенных дам, обернулась и тут же бросилась на помощь Саре, обхватив Катрин за талию и отдавая распоряжения фрейлинам:
– Нужно ее положить вот сюда, на эту скамью. Госпожа Алиенор, принесите холодной воды, а вы, Мари, бегите в замок. Пусть принесут носилки. Да шевелитесь же! Экие клуши!
Фрейлины со всех ног бросились исполнять приказ хозяйки замка, а та, склонившись над Катрин, внимательно вглядывалась в ее застывшее восковое лицо. Внезапно она выпрямилась и устремила властный взгляд на Сару.
– Почему ты не предупредила меня, что она беременна?
– Беременна? – повторила ошеломленная Сара. – Но я не понимаю…
Сара и в самом деле ничего не знала о том, что произошло в лодке в ночь после бегства.
– От кого? – со смехом воскликнула Анна. – Ты это хотела сказать? Об этом лучше знать твоей хозяйке, милочка. И не смотри на меня такими круглыми глазами. Алиенор уже несет холодную воду, и незачем запускать ей блоху в ухо. Второй такой сплетницы нет во всей округе! За это я ее и держу, – добавила старая охотница лукаво. – Она меня забавляет.