Трое солдат проследовали за ним. Катрин и Сара, проезжая через освещенную зону, надвинули каски на лицо и старались копировать движения мужчин… Они невольно ожидали протестующего окрика или даже насмешливой шутки. Но все обошлось…
И вот перед ними уже не было никаких препятствий, ничего, только небо в звездах, под которым холодно блестели черепичные крыши городка и большая муаровая лента реки…
Катрин вдохнула свежий ночной воздух, наполнила им грудь и наслаждалась им, как опьяняющим ликером. Как прекрасен был легкий ветерок, приносивший запах роз и жимолости после тошнотворных тюремных запахов и омерзительных духов графини.
Она вновь услышала голос де Брезе, обращенный к стражникам:
– Не закрывайте! Я скоро вернусь. Эти люди едут на подкрепление южных ворот… Отряд! В галоп!
Мгновенно вход в замок остался позади. Пять всадников объезжали скалистый гребень замка в направлении ворот укрепления, прикрывавшего город с той стороны, где лес близко подступал к стенам. В заснувшем Амбуазе было тихо, только иногда слышался раздирающий вопль влюбленного кота или лай потревоженной собаки.
Пропуск королевы открыл им городские ворота так же легко, как и ворота замка. Пьер предупредил стражу, что вернется. Он направил своего коня в сторону дома лесника. Лейтенант, командовавший стражниками, не возражал. Теперь дорога для беглецов была свободна. Они перевели лошадей на шаг. Дорога поднималась к темнеющему массиву леса. До леса ехали молча, но как только кроны деревьев сомкнулись над ними, Пьер де Брезе поднял руку и спрыгнул на землю.
– Здесь мы расстанемся. Дальше вы поедете одни, а я и Арманга вернемся в замок. Мы должны быть рядом с королевой, когда она будет покидать Амбуаз. Что касается вас…
– Я знаю, – прервал Тристан. – Мы поедем до замка Мевер, что в двух лье отсюда, где нас уже ждут.
В лесу было темно, но на поляну, где остановились всадники, пробился луч молодого месяца. В его неровном свете Катрин увидела белозубую улыбку Пьера де Брезе.
– Мне следовало бы знать, друг Тристан, что вы ничего не забываете. Я доверяю вам госпожу Катрин. Вы знаете, как она дорога мне. Замок Мевер принадлежит моему кузену Людовику д'Амбуазу. Бояться вам нечего. Вы могли бы там отдохнуть, подкрепиться, переодеть женщин в платье, соответствующее их рангу.
ГЛАВА VII. Шинон
Роскошный солнечный закат ласкал своими пурпурными лучами высокие серые стены замка Шинон и островерхие крыши города, прочная стена укреплений которого вырастала из протекавшей рядом Вьенны. Лодки перевозчиков бесшумно скользили по золотившейся поверхности реки к черным аркам старого моста под крики зимородков и быстро скользивших над водой ласточек. Был прекрасный тихий и теплый вечер, пропитавшийся запахом созревших трав, уже высоко стоявших по обе стороны реки, когда Катрин с Сарой и Тристан Эрмит проехали через первые ворота Бессе и двигались вдоль стены собора Сен-Мем.
Чуть дальше находились новые ворота и новый подъемный мост – ворота Верден, являвшиеся входом в сам город. Вверху, доминируя над городом, расположился тройной замок: крепость Сен-Жорж, построенная еще Плантагенетами[45], замки дю Милье и Кудрэ с его тридцатипятиметровой цилиндрической башней. Шинон-ля-Вильфор[46] заслуживал свое название, и Катрин с огромной радостью обозревала величественную каменную ловушку, где вскоре очутится ее враг.
Время летело быстро. События в Амбуазе с их трагическими и болезненными поворотами казались далекими. А ведь прошло три дня, всего три дня с тех пор, как Тристан и Пьер де Брезе вырвали ее из рук смерти, вытащили из подвалов королевского замка. После расставания в лесу Катрин, Сара и Тристан, одетые в солдатскую форму, прибыли в маленький замок Мевер, где наконец Катрин смогла вернуть себе прежний вид. После бани с мылом и щеткой ее протерли спиртом и смазали кремом из свиного жира. Потом мыли снова, и ее кожа стала почти такой же светлой, как раньше. Остался своеобразный золотистый загар, появившийся скорее от жизни на воздухе, а не от краски несчастного Гийома гримера. Она выбросила фальшивые черные косы, вымыла свои волосы, которые отросли так, что у корней образовался золотистый венчик. К сожалению, светлая полоса волос была незначительной, и стричь их надо было коротко, очень коротко.
Катрин не стала долго колебаться. Она села на табурет и протянула Саре ножницы:
– Давай срезай все, что черное.
Выразив удивление, Сара принялась за дело. Вышедшая из-под ее рук голова Катрин была словно золотое жнивье с едва потемневшими кончиками. Она причесалась под юного пажа, но, как ни странно, не потеряла своей женственности.