– Это ужасно, – заключила Сара. – И я не могу смотреть на тебя такую.
– Не бойся, я тоже.
Теперь, одетая в черную парчу, дамский чепчик того же цвета и высокий головной убор в форме серпа из черного накрахмаленного муслина, Катрин превратилась в благородную даму. Для Сары нашлось удобное платье служанки из богатого дома, а Тристан переоделся в свой костюм из черной замши.
Хозяйки с порогов своих домов и прохожие оборачивались при виде этой женщины, такой красивой и величественной в строгом траурном одеянии. Пройдя Верденские ворота, трое путников очутились на людной улице. Закончив работу, люди беззаботно бродили от одной лавки к другой, дети с горшками и кувшинами в руках шли за вином или молоком. Легкий ветерок играл разноцветными вывесками лавок, подвешенными на железных треугольниках. Через открытые окна были видны пылавшие очаги и хозяйки, снующие вокруг горшков.
Разумеется, лавки не были такими богатыми, как раньше. Война все еще свирепствовала в королевстве, и снабжение было неважным, но пришла весна, и земля все-таки кормила эту страну, избавленную от английского ига. Торговцы тканями и меховщики больше всех пострадали в это время, так как были лишены возможности ездить на большие ярмарки. А торговцы овощами и фруктами предлагали свежие цветы. Река давала рыбу, деревня – птицу. Вкусный запах капусты и свиного сала распространялся по улице и вызвал улыбку у Катрин.
– Я хочу есть, – сказала она. – А вы?
– Я бы съел свою лошадь, – плотоядно ответил Тристан. – Думаю, эта таверна нас устроит.
Вся троица наслаждалась поездкой после трагических перипетий в Амбуазе и накануне тех, которые их ожидали здесь. Это было похоже на блеск молнии между двумя ударами грома, на антракт между двумя действиями в драме.
Они подъехали к перекрестку, на котором женщины болтали у колодца. Недалеко от них дети играли в лапту. Под навесом дома, стоя на большом черном камне, молился монах в черной изношенной сутане, заявляя, что этот камень помог Орлеанской Деве сойти с лошади, когда она приехала, ведомая Богом, за милым дофином, и что она еще вернется и прогонит антихриста. Группа мужчин и женщин, окружавших его, согласно кивали головами.
Здешние дома с их высокими коньками крыш, новыми деревянными простенками и благородными башенками приятно отличались от своих братьев в остальной части города. Катрин поняла, что они попали в Гран Карруа, сердце Шинона. Тристан приступил к поискам трактира. Подходящий нашелся неподалеку, у перекрестка. Его красивая вывеска изображала святого Меме с ореолом вокруг головы и ужасно косившего глазами.
Тристан пошел разыскивать хозяина, а Катрин и Сара поджидали у входа, не слезая с лошадей. На самом деле это оказался хороший постоялый двор, сверкавший чистотой. Маленькие стеклянные квадратики окон, оправленные в свинец, блестели как осколки солнца, отражая пламя камина. Резные столбы, выступавшие за порог, были протерты.
Вскоре появился Тристан в сопровождении высокого человека, лицо которого почти полностью скрывалось в шерстяном покрове, состоявшем из зарослей бороды, бровей, усов красивого мышиного цвета, откуда вырастал импозантный нос, смахивающий на грушу. Острый взгляд черных глаз не внушал доверия. Белое чистое платье и высокий колпак вкупе с огромным ножом, висящим на животе, подсказали Катрин, что перед ней мэтр Анеле[47], хозяин Круа дю Гран-Сен-Мем, и она улыбнулась. Этот агнец был ужасно похож на старого хищного волка. Живописный персонаж согнулся перед ней, выражая своим видом глубокое почтение, и по блеснувшей молнии в гуще его бороды Катрин поняла, что он улыбался.
– Большая честь для меня, почтенная дама, принимать вас в своем доме. Друзья мессира де Брезе – мои друзья… Но боюсь, что смогу вам предоставить хорошую, но маленькую комнату. Пришло сообщение о приезде короля, нашего господина, и часть моих комнат была заранее зарезервирована.
– Не беспокойтесь, мэтр Анеле, – ответила Катрин, опираясь на его руку, галантно предложенную, чтобы помочь спуститься с лошади, – лишь бы вы разместили меня с моей спутницей и было не шумно. А мэтр Тристан, как я думаю, мог бы…
– За меня не тревожьтесь, госпожа Катрин, – перебил фламандец, – после ужина я уезжаю.
Катрин подняла брови.
– Вы уезжаете? Куда же?
– В Партенэ, где должен встретиться с коннетаблем, моим хозяином. Время не терпит. Но я только туда и обратно. Мэтр Анеле, вы знаете, что вам делать?