– Я понимаю, Катрин, и сожалею… Это ужасная история. Но я осмеливаюсь вам сказать, что она ничего не меняет в моей любви к вам, в моем решении жениться на вас рано или поздно. Миленькая, я буду вас ждать так долго, как это потребуется.
– Миленькая, – прошептала она. – Так он называл меня… Но он произносил это слово так красиво.
Пьер напрягся при этом сравнении, бывшем не в его пользу.
– Я говорю от чистого сердца… Катрин, проснитесь! Вы ужасно страдали, но вы молоды, вы живы. Вы любили своего супруга, пока можно было любить. Но теперь вы не можете ничего сделать для него… и любите меня.
И снова с той же решительностью Катрин ответила:
– Нет!
И так как он отшатнулся с изменившимся от гнева лицом, она повторила:
– Нет, Пьер, я не любила вас по-настоящему… Сознаюсь, я так думала какое-то время и еще час тому назад я верила этому. Но вы невольно открыли мне глаза. Я думала, что смогу вас любить, я ошибалась… Я никогда никого не любила, кроме него…
– Катрин! – простонал он с болью.
– Вы не можете понять этого, Пьер. Я всегда любила только его, я жила им и для него… Я плоть от его плоти, и что бы с ним ни случилось, что бы ни сделала с ним болезнь, он для меня останется единственным… единственным мужчиной на свете. Моя старая Сара, которая бросила меня и ушла сегодня из-за вас, не ошиблась. Я принадлежу Арно и только ему одному… до самой гробовой доски будет так.
Наступила тишина. Пьер отошел к окну. Солнце уходило за горизонт, и золотые лучи постепенно принимали сиреневатый оттенок… За рекой пропела труба, потом другая, и ей ответил лай собачьей своры.
– Король, – сказал Пьер. – Он возвращается.
От звука надтреснутого голоса Катрин вздрогнула и повернулась к нему. Он не смотрел на нее… На фоне окна вырисовывалась его мощная неподвижная фигура. Опустив голову, он, казалось, о чем-то думал, но вдруг Катрин увидела, как содрогаются его плечи. Она поняла: Пьер плачет… Ей стало безумно жалко его. Она медленно подошла, подняла руку, чтобы положить на плечо, но не решилась.
– Пьер, – прошептала она, – я не хотела причинить вам боль.
– Вы здесь ни при чем.
Снова наступила гнетущая тишина, потом все так же, не оборачиваясь, он спросил:
– Что будете делать?
– Уеду. Вернусь туда и скажу всем, что я не изменилась, что по-прежнему его жена…
– Ну а потом? Потом вы упрячете себя в этих горах и будете дожидаться смерти?
– Нет… Потом я вырву Арно из этого проклятого лепрозория, куда я позволила ему уйти, и увезу его в отдаленное тихое место и там останусь с ним до…
Ужас заставил вздрогнуть Пьера. Он обратил к ней встревоженный взгляд.
– Вы не можете так поступить… У вас есть сын, вы не имеете права на такое жестокое самоубийство…
– Жизнь без него – вот мое самоубийство… Я исполнила свой долг. Монсальви вновь стали теми, кем должны быть по праву. Ла Тремуй повержен в прах. Теперь я могу позаботиться и о себе, и о нем…
Она подошла к двери, открыла ее. Там ждал паж. Уже на пороге Катрин обернулась. Стоя у окна, Пьер жестом пожал ей руки.
– Катрин, – умолял он, – вернитесь!
Она покачала головой и нежно улыбнулась ему:
– Нет, Пьер… Забудьте меня. Так будет лучше…
Затем, словно боясь растрогать его и снова услышать этот голос, умевший с такой опасностью волновать ее, она повернулась и бегом спустилась с лестницы.
Когда она выходила во двор, охотники, трубя изо всех сил в рожки, въезжали под арку ворот. Среди них она видела короля, а рядом с ним худую фигуру Бернара д'Арманьяка, который весело смеялся. Двор наполнился шумной, веселой жизнью. Прибежали несколько дам, другие смотрели, свесившись в окна, и обменивались веселыми шутками с охотниками. Раздавались крики, взрывы хохота. Но на этот раз у Катрин не было желания быть вместе с ними. Арно снова завладел ею. Между ней и этими людьми пролегал ров, настолько глубокий, что она не могла перейти через него. Только одна рука могла вернуть ее в этот мир, но она не имела ни права, ни возможности на такой шаг. Да, в конце концов, это не имело никакого значения. Ей следовало идти туда, где ее ждала судьба, и она теперь спешила возвратиться к своим.
На следующее утро Катрин прощалась с королем, после того как получила согласие на отъезд у королевы Марии, не понимавшей, почему она спешит покинуть двор.
– Дорогая, вы только недавно приехали. Вы уже устали от нас?