Бретонцы уже сидели на лошадях, а около конюшни, ворота которой были широко распахнуты, Тристан беседовал с Готье. Они разошлись, увидев Катрин. Несмотря на грусть в сердце, она улыбнулась отъезжающему и протянула ему руку.
– Счастливого пути, друг Тристан. Передайте мессиру коннетаблю, что я ему признательна за то, что он послал вас со мной.
– Он наверняка захочет узнать, когда мы будем иметь удовольствие видеть вас снова, госпожа Катрин.
– Боюсь, не скоро, если только вы не приедете сюда. Мне так много предстоит сделать в Оверни. Надо все привести в прежний порядок.
– Ба! Овернь не так уж далека от нас. Я знаю, что король собирался приехать сюда после замирения с Ришмоном. Возможно, мы все вместе и встретимся.
– Да услышит вас господь! До свидания, друг мой Тристан!
Вскоре тяжелые ворота были закрыты, двор опустел, и Катрин подошла к Готье, по-прежнему стоявшему у открытых ворот конюшни.
– Сегодня ночью мне приснился странный сон, Готье… Меня мучают грустные мысли… Поэтому я решила ехать с тобой навстречу Фортюна. Если даже придется доехать до самого Кальвие, мы сможем вернуться засветло. Бери свою лошадь и оседлай мою.
– Я очень хотел бы, – спокойно ответил нормандец, – но, к сожалению, это невозможно.
– Почему же?
– Потому что Морганы нет здесь.
– То есть как нет?
– Я говорю правду: Моргана исчезла, можете посмотреть сами.
– Так где же она?
– Откуда мне знать! Никто ничего не видел и не слышал… Скажу вам, что нет еще одной лошади, Ролана, которого нам дал аббат.
– Это невероятно! Как две животины могли выйти и их никто не заметил?
– Несомненно, тот, кто их увел, имел возможность войти, не привлекая внимания… Он хорошо знает аббатство.
– И к какому заключению ты пришел? – спросила Катрин, усаживаясь на охапку соломы.
Готье ответил не сразу. Он думал. Потом неуверенно посмотрел на Катрин.
– Получается, что Ролан, украденный вместе с Морганой, это тот самый конь, которым обычно пользовался Фортюна, если ехал в Орийяк или еще куда-нибудь.
– А когда он отправился в Кальвие?
– Нет. Вы же знаете, что он никогда не соглашался ехать туда верхом, а ходил пешком… из-за мессира Арно.
Теперь пришла очередь задуматься Катрин. Она выдернула соломинку и рассеянно жевала ее. Мысли роем носились в ее мозгу. Наконец она подняла голову.
– Спрашивается, действительно ли мне снился сон?.. А если это было предчувствием?
– Что вы хотите этим сказать?
– Ничего. Объясню потом. Седлай двух лошадей и предупреди, что мы уезжаем на целый день. Я пойду надену мужской костюм.
– Куда мы поедем?
– В Кальвие, конечно. И как можно скорее.
ГЛАВА II. Долина смерти
На развилке двух дорог всадники остановили лошадей, не зная, какую из них выбрать. Бедная деревня Кальвие виднелась на горизонте. Отсюда Катрин могла видеть и базальтовый склон замка Карлат, ощетинившийся башнями и бастионами. Она смотрела в их сторону с понятным волнением. Там она пережила судьбоносные дни своей жизни, оттуда она бежала в грозную минуту. Вид знакомого импозантного замка придавал ей мужества.
К развилке приближался возвращавшийся с полей крестьянин с мотыгой на плече. Готье, не слезая с лошади, спросил его:
– Знаешь ли ты, добрый человек, где находится дом для прокаженных?
Крестьянин поспешно перекрестился и показал на одну из дорог.
– Спуститесь к реке… Увидите большой дом, огороженный стеной. Это там. Но после не заезжайте в деревню.
И он удалился быстрым шагом в сторону деревни. Катрин повернула лошадь в указанном направлении.
– Поехали, – сказала она.
Дорога спускалась к Амбене, небольшой речке, огибавшей холм Карлат. Полоска ивовых кустарников обозначала ее русло. Катрин ехала впереди, молча покачиваясь в седле. В большом смятении она приближалась к тому месту, о котором часто думала, но никогда не осмеливалась приблизиться к нему. Скоро она будет рядом с Арно, в нескольких шагах от места, где он живет. Может быть, ей удастся увидеть его? От этой мысли сердце билось сильнее, и все равно она не могла избавиться от предчувствия, поселившегося в ней с самого утра…
Дорога пролегала теперь через заросли плохо проходимого кустарника. Кочковатая, вся в выбоинах, со следами старой колеи и глубокими ямами, дорога эта использовалась, видимо, редко. Катрин и Готье затратили гораздо больше времени, чем предполагали, и солнце начинало уже садиться за высокие кроны деревьев. Лес имел вид естественного барьера, установленного между людьми и этими отверженными из Кальвие. Потом неожиданно в конце спуска всадники объехали островерхую скалу и очутились на берегу речки. Представшая перед ними долина, откуда доносилась монотонная песня реки, являла собой грустную, отталкивающую картину.