Готье говорил, что нужно продолжать путь во что бы то ни стало, не оглядываясь назад… Но Готье не знал Бога. А кто мог знать, чего требовал Бог от нее, Катрин?
Образ Фра Иньясио и образ Гарэна теперь слились воедино. Все, что ее память сохранила о первом муже, связывалось с суровым одноглазым монахом… Гарэн в вечер их свадьбы, Гарэн с искаженным ненавистью лицом в донжоне Малэна, Гарэн в тюрьме с колодками на ногах…
Несмотря на палящее солнце, Катрин казалось, что она чувствует подвальную сырость камеры, запах плесени и гниения. Она видела, да, она видела Гарэна в момент, когда он повернул к ней лицо, когда она вошла в тюрьму. И вдруг она вздрогнула.
— Бог мой! — прошептала она. — Но это же правда… Как я раньше об этом не подумала?
Она остановила лошадь, посмотрела на одного, потом на другого спутника, которые тоже остановились. И вдруг самым неожиданным образом рассмеялась. Она рассмеялась светлым, радостным, молодым смехом… смехом избавления. Она смеялась до слез. Катрин нагнулась к самой шее лошади… Господи, как же она могла быть такой глупой, чтобы не заметить этого сразу, тогда не пришлось бы себя так мучить. Нет, это была самая смешная история, какая когда-либо случалась… Она смеялась, смеялась до того, что перехватило дыхание… Ну и, конечно, она услышала, как Жосс с беспокойством воскликнул:
— Она же сходит с ума!
И этот великий простофиля Готье ответил самым серьезным тоном:
— Может быть, это от солнца? У нее нет привычки! Но когда они захотели спустить ее с лошади и отвести в тень, она прекратила смеяться так же внезапно, как и начала. Лицо ее раскраснелось от смеха и было залито слезами. Она устремила на нормандца светлый и веселый взгляд:
— Я же вспомнила, Готье! У Фра Иньясио повязка была надета на правый глаз!.. А мой скончавшийся супруг, казначей Бургундии, потерял в битве при Никополисе левый глаз! Я же свободна, ты слышишь, свободна и могу потребовать у мавританки своего мужа.
— Вы не хотите немного отдохнуть? — попытался спросить Жосс, который ничего не понял.
Она встретила его слова новым взрывом смеха.
— Отдохнуть? Теперь вы сходите с ума! Совсем наоборот, едем галопом! В Гранаду! В Гранаду, и как можно быстрее! Туда, к Арно де Монсальви!
Часть третья. АЛЬ ХАМРА
ГЛАВА IX. Дом Абу-аль-Хейра
Через две недели трое нищих в пыльных лохмотьях, держась за руки, входили под арку Баб — эль-Адрара, Ворот Горы, имеющую форму лошадиной подковы. Они следовали за толпой, направлявшейся на рынок. Никто не обращал на них внимания, так как нищих в Гранаде было полно. Самый высокий из троих, настоящий гигант, шел впереди, не издавая ни звука. Конечно, немой. За ним шла женщина, грязная, в изношенных туфлях без задников, покрытая куском черной хлопковой ткани. Третий из них, черноволосый, по-видимому, был слепцом, если верить его нетвердой походке и манере цепляться за руки других. Он пытался разбудить милосердие у прохожих, жалостливым голосом бубня несколько строк из Корана. Никто не узнал бы в этих жалких людях трех всадников, выехавших две недели тому назад из Кока… но Жосс настоял, чтобы они выглядели именно так.
— Если только поймут, что мы христиане, мы погибли! — сказал он двум спутникам. — Нашими головами украсят стены Гранады, Красного города, а тела наши пойдут на корм собакам — их бросят в ров. Единственный способ пройти незамеченными — прикинуться нищими.
Бывший бродяга, изображая нищего, показал себя настоящим художником. Двор Чудес был в этом смысле для него лучшей школой. Он умел чудесным образом таращить глаза, чтобы люди видели только белки и чтобы никто из них не сомневался, что он слепой.
— Слепцы пользуются неким почтением в исламских землях, — объяснил он. — И нас оставят в покое.
Что касается Катрин, она, переступив границы королевства Гранады, смотрела во все глаза — так было все интересно и необычно. Она даже забыла о трудностях, которые пришлось испытать в конце пути. Готье, Жосс и она вынуждены были бежать из Толедо, где царствовала чума и где опять — в какой уж раз! — евреи вызывали народный гнев. Евреев гнали прочь, сжигали на площадях их святые книги; конфисковывали имущество, убивали по любому поводу. Древний город, настолько древний, что Адаы был его первым королем, купался в крови. Катрин и ее спутники постарались держаться подальше от него.