— Пойдем туда! — только и сказала она.
Лохмотья, прикрывавшие их, были сняты Жоссом с трупов. Катрин тошнило от их грязи, но под этим черным покрывалом она чувствовала себя в безопасности — оно хорошо скрывало от любопытных глаз.
Устремив взгляд на сады, над которыми так красиво высились стены Аль Хамры, Катрин, положившись на своих спутников, шла с бьющимся надеждой и тревогой сердцем.
Среди жестикулировавшей и горланившей толпы, пахнувшей жасмином и прогорклым растительным маслом, они прошли первую довольно ветхую обводную стену. Вторая оказалась дальше, за пустым пространством без деревьев и каких-либо построек, но там тоже было полно народа, как на ярмарочном поле в рыночный день. Здесь торговали зерном, фуражом, травами. Ослы, мулы, овцы, верблюды беззаботно ходили между мешками, брошенными прямо в пыль, а рядом сидели мусульмане в полосатых халатах, громкими голосами зазывая покупателей. Вторая обводная стена, более высокая, за которой уже находился сам город, — в него вели подковообразные ворота — создавала фон красного живописного полотна для толпы, пестревшей всеми цветами — от черного до теплого красного, а также коричневых, серых, желтых и охристых тонов.
Пройдя во вторые ворота, Катрин увидела, что все вокруг стало зеленым. Огромные охапки мирта, базилика, эстрагона, лаврового листа, соседствовавшего с корзинами, полными оливок, лимонов, фисташек и каперсов, бурдюками из козьих шкур, полными топленого масла и меда, наполнили благоуханием голубой воздух. Этот красный город, в который проникла Катрин, с домами с плоскими крышами и гладкими, покрытыми известью стенами, был словно рог изобилия, из которого текло благополучие. Гранада была когтем, вонзившимся в самый кончик Европы, за ней открывалась огромная таинственная и плодородная Африка. От завоевателей-мусульман — ужасных альморавидских или альмохадских султанов, людей под черными покрывалами, прибывших с высоких Атласских гор и сказочного Марракеша, — теперь осталось совсем немного: только вот это, самое королевство Гранада с уменьшившимися границами, Гранада, сладкая и красная, как тот плод, имя которого она носила.
— Какая сказочная страна! — прошептала Катрин в восхищении. — Столько богатств!..
— Лучше избегать разговаривать по-французски, — подсказал Жосс. — Этот язык мало распространен у мавров. Вот мы и на площади. У вас есть представление о том, где живет ваш друг врач?
— Он говорил мне, что его дом стоит на берегу речки… Она остановилась, глаза ее широко раскрылись. В узенькой улочке, вившейся между домами с белыми стенами, Катрин увидела вооруженных палками глашатаев, отталкивавших с дороги бродячих торговцев, которые наполняли воздух выкриками и звоном колокольчиков. За глашатаями ехали всадники в белых бурнусах, а за ними шли шесть черных рабов, словно изваянные из черного дерева и голые по пояс. На плечах у них были золоченые носилки, которые плыли над головами, как каравелла над волнами. Катрин и се спутники едва успели прижаться к стене дома, чтобы их не коснулась палка глашатаев, оравших во все горло. Проплывая мимо Катрин, занавески из розового муслина раскрылись от порыва ветра, и она смогла увидеть, как, лежа на золотых подушках, одетая в голубые одежды, тонкая и гибкая девушка, с длинными черными косами, в которые были вплетены золотые цехины, поспешно закрыла лицо одним из своих покрывал. Но Катрин успела заметить красоту девушки, ее властный профиль, огромные черные глаза, драгоценности, которые украшали ее шею и грудь.
— Кто эта женщина? — спросила она сдавленным от неожиданного страха голосом. — По крайней мере, это принцесса…
Не отвечая ей, Жосс усвоенным им плаксивым голосом спросил у водоноса, прижавшегося к стене рядом с ними, кто была женщина в носилках. Ответ сразил Катрин. Жоссу не пришлось
переводить, его, ибо с тех пор как они пересекли Пиренеи, он обучал свою госпожу арабскому языку. Она знала уже достаточно, чтобы следить за разговором, и поняла то, что сказал водонос.
— Это драгоценная жемчужина Аль Хамры, принцесса Зобейда, сестра калифа!
Сестра калифа! Женщина, отобравшая у нее Арно! Почему так должно случиться, что с первых шагов в мавританском городе она увидела свою соперницу? И какую соперницу? Разом рухнула надежда Катрин, с которой она прошла бесконечный путь от Пюи и которая привела ее в этот чужой город. Красота соперницы придала ее ревности страшную остроту, привкус горечи, и эта горечь наполнила все ядом, отравила даже горячий утренний воздух. Катрин побрела дальше вдоль стены. Ее сразила усталость от дороги и шока, который она только что получила. Горькие слезы подкатывались к глазам… Арно для нее потерян! Как же теперь в это не верить после ослепительного видения из золота и лазури, только что проплывшего перед ней. Сражение было заранее проиграно.