Опять наступила тишина. Неподвижно, как изваяния, сидели Готье и Жосс, не произнося ни слова. Они слушали, ожидая, что придет время высказать свое мнение, если его у них спросят. Катрин же обдумывала дальнейшие вопросы.
Она спросила:
— Почему Арно последовал за этой женщиной?
— Почему пленный следует за своим победителем?
— Но он пленный чего? Силы… или любви?
— Силы, в этом я уверен, так как он рассказал мне, как убийцы Зобейды взяли его в плен около Толедо. Что касается любви, возможно, она что-то добавила к вынужденным оковам… но он мне об этом ничего не сказал. И мне это сомнительно.
— Почему?
— Ты не должна спрашивать. Ответ не доставит тебе удовольствия: Арно де Монсальви не верит в настоящую любовь. Он говорит, что раз ты могла забыть для другого о чувствах, которые вас соединяли, то никакая другая женщина не сумеет дать ему искреннюю и чистую любовь.
Катрин мужественно выдержала удар. Она умела быть честной сама с собой, и кокетство с Пьером де Брезе вовсе не стерлось из ее памяти. Она так часто упрекала себя за это… в особенности за ту ночь в саду в Шиноне, когда Бернар д'Арманьяк застал ее в объятиях прекрасного рыцаря.
— Я это заслужила! — сказала она просто. — Но сила притяжения любви велика. Эта женщина… его любит?
— Страстно! С таким исступлением, что это удивляет и приводит в ужас окружающих. Власть «господина франка» над Зобейдой полная. Все права — на его стороне, кроме права смотреть на другую женщину. А иначе несчастье падает на голову той, что сумела получить от него улыбку или ласковое слово! Очень скоро она попадает к палачу. С десяток женщин уже умерли таким образом. Да и служанки Зобейды больше не осмеливаются поднимать глаз на человека, которого она любит дикой любовью. Они обслуживают его, стоя на коленях, но так плотно закутываются в покрывало, словно находятся на улице. Ибо, вопреки нашему обычаю, который требует, чтобы мужчины жили отдельно от женщин, в самом саду Зобейды находится павильон, где живет мессир Арно…
— И калиф на это соглашается? Абу-аль-Хайр пожал плечами.
— Для него, пока Арно не согласился перейти в исламскую веру, твой супруг только пленный христианин, как и любой другой. Он рассматривает его как игрушку в руках своей свирепой сестры и ничего более. Да и к тому же султан Мухаммад слишком хорошо знает, что такое злость Зобейды, и не решается ее раздражать. Насриды — странная семья… Они легко умирают, ты потом узнаешь… Удержаться на троне — это изнурительная борьба, и Мухаммад VIII вынужден был отвоевывать свой трон дважды. Я думаю, ты поймешь его. В этом розовом дворце прячется гнездо гадюк. Ходить там опасно…
— Однако именно это я и хочу сделать. Я хочу туда войти.
Удивление отразилось на лице Абу, а Жосс и Готье впервые за все время высказали протест.
— Ты хочешь войти в Аль Хамру? — произнес наконец Абу. — Ты что, потеряла рассудок? Не то тебе нужно делать. Зобейда, конечно, меня ненавидит, но я все же пойду к ней под каким — нибудь предлогом и скажу твоему супругу, что ты у меня. Впрочем, я предсказал ему, что ты придешь.
— И что он сказал?
— Он улыбнулся и отрицательно покачал головой:
«Зачем ей приходить? — сказал он мне. — У нее есть все, что она искала: любовь, честь, богатство… а человек, которого она выбрала, — из тех, кто может удержать женщину. Нет, она не придет».
— Как же он меня плохо знал! — вздохнула Катрин с горечью. — А вы как раз были правы.
— И очень счастлив! Так я пойду к нему.
Рука Катрин легла ему на руку.
— Нет… Это не подходит по двум причинам: первая заключается в том, что, узнав о моем присутствии, Арно или скажет вам, что я перестала для него существовать… и я от этого умру, или же попытается соединиться со мной, поставив собственное существование под угрозу.
— Это действительно причина, ну, а вторая?
— Вторая в том, что я хочу видеть, видеть собственными глазами, каковы его отношения с этой женщиной. Хочу знать, любит ли он ее, понимаете? Если он на самом деле изгнал меня из своего сердца, я хочу в этом убедиться сама. У меня нет иллюзий, знайте это! Я вижу себя такой, какая я есть. То есть я уже довольно далека от молоденькой девушки. А что касается Зобейды, ее, красота ввергла меня в отчаяние… Так почему бы ей и не завоевать его сердце?
— Ну а если это даже так? — смело бросил Готье. — если эта женщина завоевала мессира Арно и если он стал ее рабом? Что тогда вы сделаете?
Кровь отлила от щек Катрин. Она закрыла глаза, стараясь отбросить образ Арно в объятиях принцессы, образ, преследовавший ее с того момента, когда она увидела Зобейду.