— Еще одну минуту, — попросила Катрин. — Дай мне попрощаться с Фатимой.
— Ты ее еще увидишь. Случается, что мы обращаемся К ней за услугами для гарема. У нее есть свои секреты красоты, она творит чудеса.
Запрятав золото в сумку из козлиной кожи, Фатима подошла с ним. Негритянка оправила одежду на Катрин, и та воспользовалась этим, чтобы тайком сунуть Фатиме послание к Абу. Потом, ободряюще ей улыбаясь, Фатима сказала:
— Иди туда, куда зовет тебя судьба. Свет Зари. Но когда ты будешь любима, когда ты станешь драгоценной игрушкой калифа, вспомни о Фатиме…
— Будь спокойна, — ответила Катрин, доигрывая до конца свою роль. — Никогда тебя не забуду…
И была искренней, говоря эти слова. Невозможно было забыть странные, но занятные дни, проведенные у эфиопки. Фатима обошлась с ней по-доброму, хотя и делала это, исходя из собственного интереса.
Привели двух белых мулов под красными кожаными седлами, позванивающими колокольчиками и бубенчиками. Катрин и ее новая наставница сели на них. Морайма хлопнула в ладоши, и из соседней улицы появились четыре худощавых нубийца, одетых в белое. Вынув из ножен кривые турецкие сабли с широкими изогнутыми лезвиями, они встали вокруг женщин. И кортеж двинулся.
Жгучий воздух дрожал, и там, наверху, в почти белом небе, лучи безжалостного солнца обжигали крыши домов города. Но Катрин не замечала жары. Взволнованная, она думала только о дворце, порог которого наконец ей предстояло переступить. Расстояние между ней и Арно уменьшалось. Вот только что она его видела. Теперь она попытается с ним заговорить, чтобы вернуть его домой.
Дорогу на родину она даже не пыталась себе представить. Даже если им удастся бежать из дворца, добраться до границ королевства и благополучно перейти границу, спасутся ли они от мести Зобейды, укроются ли от ее козней? Конечно нет. Быстрые всадники Мухаммада слишком часто нарушают границы королевства Кастилии!
К тому же им придется снова пройти опасную дорогу через Кастилию. Может быть, их ждут еще более коварные ловушки, чем те, что повстречались на пути сюда. А перейти Пиренеи с их бандами разбойников? Нет! Сейчас все это мало значит. Только одно идет в счет — опять завоевать любовь Арно! Все, что могло случиться потом, не интересовало Катрин.
Проходя вслед за Мораймой под красной аркой, Баб-ль-Дхуара, Катрин не смогла сдержать радостного волнение. Нубийские охранники явно не заинтересовались их появлением… затем они пошли по тропинке, вившейся возле ручья затененной серебристой листвой оливковых деревьев. Тропинка довольно круто поднималась к большим воротам, арка которых красовалась на фоне внушительной квадратной стены без зубцов. Это был вход во дворец. Подойдя туда, Катрин заметила вылепленную на белой мраморной доске, укрепленной в виде подковы на кирпичной верхушке ворот, поднятую к небу руку.
— Это ворота Правосудия! Рука напоминает о пяти повелениях Корана! — объяснила Морайма. — А те башни, что ты видишь недалеко отсюда, это тюрьмы.
И больше ничего не сказала. Катрин между тем поняла настоящий смысл этих слов. Это было предупреждение, почти угроза. Угроза чувствовалась также и в наводящей страх двери с двумя створками, обитыми железом и огромными гвоздями. За ней шел темный глубокий вход, охраняемый всадниками в сиявших под пурпурными бурнусами кольчугах, в шлемах с высоким острием, низко надвинутых на свирепо смотревшие глаза. Когда по приказу господина входы и выходы закрывались, вероятно пройти через эти толстые стены было невозможно. Розовый дворец и тот малый город, который охватывали его крепостные стены — дома, мельницы и все семь золоченых куполов со шпилями огромного и изящного минарета, внушительной мечети, — захлопывались, и из этой ловушки невозможно было вырваться, разве что удалось бы воспользоваться той тайной дверью, через которую входили ночные любовники Зобейды. А что, если эти рассказы — легенда? Трупы могли сбрасывать во рвы прямо с высоких башен. И тогда вовсе не возникало необходимости в пресловутом потайном входе для несчастных любовников.
Открытые глаза Катрин уже искали тайный выход в этом великолепном и грозном, привлекательном и опасном дворце, похожем на ядовитый цветок. Она вынуждена была опустить глаза, чтобы не видеть окровавленных голов, насаженных на крюки, вделанные в стены. Переступив порог этого неведомого мира, Катрин почувствовала ужас, будто леденящей рукой ей зажало сердце. Она попыталась вздохнуть, устремив взгляд на согбенную спину Мораймы под смешными зелеными цветами. Не нужно слабеть и трусить. А в особенности теперь. Она сама хотела этого.