Она более не рассуждала, забыв о смертельной опасности, которой себя подвергала. Только инстинкт самосохранения подсказал ей снять туфли, проскользнуть босыми ногами по нежному песку, спрятаться под кустами, чтобы быть замеченной охранниками. Мало-помалу она добралась до края одного окна, вокруг которого вилось экзотитическoe растение, проскользнула в середину куста. В нее током вонзились шипы, но она не выдала себя ни единым жестом. Наконец она добралась до окна…
Глаза ее коснулись края изразцов, и ей пришлось укусить себя за руку, чтобы не закричать. Прямо перед собой Катрин увидела Арно. Он сидел со скрещенными ногами среди подушек на огромном, покрытом розовой парчой диване, который занимал крайней мере половину небольшой комнатки, интимной и восхитительной, а стены были отделаны зеленым хрусталем, создавая впечатление огромного драгоценного камня. Его бронзовая кожа, черные волосы и широкие черные, расшитые золотом шаровары, которые были на нем единственной одеждой, странным образом выделялись на этом фоне. Его широкие плечи и могучие мускулы были здесь также не к месту, как тесак среди кружев. Стоявшая перед ним рабыня, плотно завернутая в покрывало, то и дело наполняла широкий золотой бокал, из которого он пил без конца. Арно был красивее, чем когда-либо. Однако взгляд его был слегка затуманен, и Катрин поняла, что Арно просто-напросто очень пьян. Это ее поразило до глубины души. Никогда еще она не видела своего супруга во власти вина. С покрасневшими щеками и блестевшими глазами он напоминал ей варварский вид Жиля де Рэ. Перед Катрин был незнакомый человек.
Она узнала женщину, которая полулежала недалеко от него среди серебристых подушек. Это она пела, небрежно лаская длинными гибкими пальцами струны маленькой гитары. Это была Зобейда собственной персоной… И она была так прекрасна, что захватывало дыхание.
Большие молочные жемчужины покрывали ее шею, плечи, обвивали тонкие руки, изящные щиколотки, терялись в черных волнах ее распущенных волос, а тело опутывало облако газа нефритового цвета, который не скрывал ни одного очаровательного изгиба. И Катрин, заметив, что ее соперница еще более соблазнительна, чем ей казалось раньше, почувствовала, как разрастается ее ярость. Она увидела, что Зобейда поедает глазами своего пленника, тогда как тот не смотрит на нее. Он уставился в пустоту, как это бывает с пьяными, и Катрин инстинктивно почувствовала, что Арно напился нарочно.
Упрямое безразличие Арно вывело из терпения мавританку. Она с раздражением отбросила свой инструмент, прогнала рабыню, потом поднялась, подошла к Арно и улеглась рядом с ним, положив голову на колени любовнику.
В темноте Катрин дрогнула, но Арно не двинулся. Медленно он осушил свой бокал. Но Зобейда хотела заставить его заняться ею. Катрин увидела, как ее руки в кольцах вились по телу Арно с медленной лаской, поднимались к плечам, обвивали ему шею, висли на ней, чтобы приблизить его лицо к своему. Бокал был допит, Арно отбросил его, и Катрин закрыла глаза, потому что Зобейда дотянулась до его губ и прилипла к ним в долгом и страстном поцелуе.
Но почти сейчас же пара разъединилась. Арно внезапно поднялся, вытер рукой кровь, проступившую у него на губах, которые Зобейда укусила… Арно оттолкнул Зобейду, и та докатилась на ковер.
— Сука! — прорычал он. — Я тебе покажу…
Он схватил с низкого столика хлыст, который там валялся, и протянул им по спине и плечам Зобейды. Катрин, забыв о своей ревности, едва удержалась от крика ужаса. Горделивая принцесса не должна была стерпеть подобное обхождение. Вот она сейчас позовет, ударит в бронзовый гонг, висевший у дивана, заставит сбежаться евнухов, палачей.
Но нет! С жалостным стоном необузданная Зобейда поползла по ковру к босым ногам своего любовника, прилипла к ним губами, обвила сияющими жемчугом руками его ноги, подняла к нему молящие глаза послушного животного. Она шептала слова, которые Катрин не могла понять, но мало-помалу их колдовская магия должна была подействовать на мужчину. Катрин увидела, как хлыст выпал из рук ее мужа. Он взялся руками за волосы Зобейды, поднял ее до своего лица и завладел ее губами, в то время как другой рукой сорвал с нее прозрачные одежды. Слившись, пара покатилась на пол, а снаружи небо, деревья и стены стали кружиться вокруг Катрин в ритме бешеной сарабанды.