За разговором Зобейда вернулась к Катрин. Ее небрежная походка, вкрадчивая, кошачья, напоминала поступь черной пантеры. Она наклонилась над Катрин, и сердце молодой женщины замерло, так как принцесса выбрала в корзине огромный розовый персик, весь покрытый пушком, в который не медля, с жадностью вонзила острые зубы. Не ведая того, что на самом деле содержала корзина, Катрин задрожала от мысли, что Зобейда обнаружит «это» прежде ее самой. Лежало ли что-то под фруктами… или в каком-то из них. С Абу трудно было знать наверняка. Округлившимися глазами она смотрела, как Зобейда ела персик, как сок обильно тек по ее пальцам. Доев фрукт, принцесса бросила косточку на Катрин, словно та была простым горшком для мусора, и снизошла до того, чтобы закончить свою фразу:
— …но ты не такая красивая, как я думала. По правде говоря, есть и покрасивее.
И опять она наклонилась, выбрала на этот раз черную фигу с фиолетовыми отвесами и потом томными шагами наконец удалилась. И вовремя! Обезумев от гнева, Катрин схватила большую и нежную дыню и уже хотела было использовать ее в качестве метательного снаряда, но Зобейда исчезла, и дыня выпала из рук Катрин. Морайма со стоном поднялась с пола. В течение всего разговора она оставалась простертой на полу. И, действительно, Зобейда забыла сказать ей, чтобы она поднялась. В ужасе от смелости Катрин она предпочла, чтобы о ней забыли, и ей удалось затеряться среди толстых шелковых ковров. Но такое продолжительное стояние на коленях натрудило ей суставы.
— Аллах! — ворчала она. — Кости мои трещат, как ветки на огне! Какая вожжа тебе попала под хвост! Свет Зари, зачем ты спорила с ужасной Зобейдой? Удивляюсь, что ты еще жива! Видно, ночку-то она провела сладкую, наша принцесса. Невероятно, чтобы она была такой милостивой!
Эти слова переполнили чашу терпения; Катрин уже не смогла вытерпеть.
— Уходи! — прорычала она сквозь сжатые зубы. — Уходи! Исчезни с глаз моих, если не хочешь, чтобы калиф услышал о тебе, когда вернется…
— Что тебя забирает? — удивилась старая еврейка. — Я же тебе не сказала ничего обидного.
— Я хочу покоя, слышишь? Покоя ! Исчезни и не возвращайся, пока я тебя не позову! Я же тебе уже сказала, что хочу спать. Спать! Понятно?
— Хорошо, хорошо, ухожу…
Разволновавшись, Морайма посчитала за лучшее убраться с глаз долой. Катрин же, оставшись одна, не стала терять времени зря. Притянув к себе корзину с фруктами, она поторопилась освободить ее, выкладывая плоды прямо себе на кровать. Фруктов было много, и ей пришлось добраться до дна, чтобы отыскать послание Абу. Абу-аль-Хайр был человеком осторожным.
Под позолоченным плетением корзины она нашла три вещи, из которых, по крайней мере, одна исторгла из нее радостный крик: это был ее дорогой кинжал с ястребом, верный спутник самых трудных дней ее жизни. Два других предмета были ему под стать: маленькая склянка, пузырек в серебряном чехле, и письмо, которое она поспешила прочесть.
«Когда путешественник углубляется в густой лес, где вокруг рычат дикие хищники, ему нужно иметь при себе оружие, чтобы защитить жизнь. Ты совершила большое безумие, уйдя без моего совета, ибо я бы пожелал тебе выбрать что-нибудь менее блистательное, менее видное. Но тот, кто мыслит восстать против желания Аллаха, безумен, и ты только следуешь предначертанному. Твои слуги издали охраняют тебя. Жоссу удалось устроиться в охрану к визирю. Он теперь живет в Альказабе, около дворца. Но Готье трудно сыграть роль немого слуги, которую я требую от него в моем доме. Он следует за мною повсюду, и я намерен сделать множество визитов к властелину верующих, когда он вернется. До этого времени не торопись. Ведь терпение — тоже оружие.
Что касается флакона, он содержит быстро действующий яд. Мудрец всегда предвидит, что может проиграть, а монгольские палачи принцессы слишком хорошо умеют играть целые симфонии мук на несчастных человеческих арфах…»
И, конечно, там не было никакой подписи. Катрин поспешила сжечь письмо на углях большой бронзовой курильницы для благовония, стоявшей посередине комнаты. Письмо было написано по-французски, но в этом дворце таилось слишком много неожиданностей, чтобы пытаться сохранить это послание… Катрин посмотрела, как скрючилась бумага, почернела и превратилась в тонкий пепел… Она почувствовала себя уверенней, туман в голове прошел. Теперь, когда она была вооружена, ей показалось, что борьба с Зобейдой пойдет на равных: ведь она теперь могла ударить эту высокомерную Зобейду и окончательно вырвать Арно из ее рук, даже если придется потом умереть и последовать за нею.