По-своему Жан любил Мари. Она была красивой и благоразумной. Он пылко желал ее, и мысль выкрасть ее, да еще утащить из-под носа другого, ему вполне улыбалась, но нужны были деньги. Вот тогда они и пошли на преступление. Мари позаимствовала у отца половину всех его сбережений, забыв предупредить об этом, а Жан тем временем обокрал дом бальи, который на один день уехал в Мерсо.
Темной ночью любовники скрылись в сторону Соны и не собирались больше возвращаться. Но Мари, которая верила, что бежала к счастью, очень скоро разочаровалась.
Конечно, Жан научил ее любви, и она почувствовала к ней вкус, но, отдавшись. Мари потеряла всякую прелесть для своего любовника. И потом, она его слишком любила. Кончилось тем, что она ему надоела. Черные глаза красивых южных девушек манили Жана, у которого в голове засела мысль отделаться от Мари. Жан нашел для этого самый гнусный и грязный способ: он продал свежесть и красоту своей невесты торговцу рабами, греку из Марселя, который, ночью выкрав девушку, увез ее на своем торговом корабле и перепродал торговцу из Александрии, сарацинскому поставщику калифа Гранады.
— Вот так я попала сюда, — в заключение сказала Мари. — Очень часто я жалею о несостоявшейся бургундской свадьбе… и о родительском доме. Тот Кола, может быть, был неплохим человеком, и я могла бы быть с ним счастлива.
— А Жан? — спросила Катрин со страстью, которой сама от себя не ожидала.
В глазах бургундской красотки мелькнула молния смертельной ненависти.
— Если я когда-нибудь его встречу, я убью его, — заявила она совершенно спокойно, да так, что Катрин ни на минуту не усомнилась, что Мари осуществит свою угрозу.
Потом, подбодренная доверием, которое Мари только что ей оказала, Катрин, в свою очередь, поведала новой подруге собственную историю.
На это ушло много времени, но Мари прослушала ее от начала до конца, не прерывая. Когда молодая женщина закончила свой рассказ. Мари вздохнула:
— Какая сказочная история! Так, значит, таинственный франк и есть ваш муж? А я-то думала, что ты… вы бедная девушка, как и я сама! Я теперь знаю, где я вас видела: это было в Дижоне, куда мой отец взял меня на ярмарку. Я тогда была еще совсем молоденькая, но запомнила ослепительное видение прекрасной и сиявшей как солнце дамы.
— Ну вот, теперь ты видишь, как я изменилась! — заметила Катрин с некоторой горечью. — И незачем тебе называть меня на «вы». Мы с тобой теперь равны!
— Изменилась? — серьезно спросила Мари. — Конечно, вы изменились, но тогда одежда мешала оценить вашу красоту. Теперь она больше видна! Вы просто другая, вот и все!
— Умоляю, — мило попросила Катрин, — не относись ко мне как к высокопоставленной даме! Просто будем друзьями, я в этом так нуждаюсь.
Мари весело согласилась оставить это официальное «вы», и, так как лед окончательно был растоплен, женщины стали своего рода заговорщицами, сообщницами, связавшись так же крепко, как бывают связанными только узами кровного родства. Мари, которая пришла поболтать просто от нечего делать, да еще из любопытства, теперь стала ее союзницей, душой связала себя с Катрин.
— Обещай мне, что если надумаешь бежать, возьмешь и меня с собой — я все сделаю для того, чтобы тебе помочь. Ты же так, наверное, страдаешь из-за этой Зобейды!
— Если я выйду из этого дворца и этого города, ты последуешь за мной, клянусь.
Тогда Мари сообщила своей новой подруге несколько интересных подробностей.
— Ты — в опасности, — сказала она ей. — Если калиф не вернется, тебе и часа не продержаться.
— Почему он может не вернуться?
— Потому что Абен-Ахмед Бану Сарадж, великий визирь, ненавидит его и желает Зобейду, любовником которой он был до приезда франкского рыцаря. Он также хочет захватить трон и возвести на него принцессу вместе с собой, и эта так называемая вылазка Юсуфа, бывшего калифа, отца Мухаммада, против своего сына — мне кажется чистой воды выдумкой. Сын и отец не любят друг друга, но Юсуф устал от власти. Нужно быть очень наивным, как Мухаммад, чтобы поверить, что Юсуф собирается опять отобрать у сына трон, который оставил ему по собственной воле. Наивность со стороны Мухаммада и лживость Бану Сараджа! Я очень опасаюсь, что наш хозяин угодит в хорошо подготовленную ловушку.
— И тогда? — бледнея, спросила Катрин. — Я погибла?