— Следи за своим языком, если хочешь, чтобы я дослушала тебя, — дала ей отпор Зобейда. — Все мавры знают Боанерга, Сына Грома, молния которого на миг привела их в оцепенение[58].
— Так вот, — продолжила Катрин уверенно, — мой брат уехал, и долгие месяцы у нас от него не было никаких известий. Мы в Монсальви надеялись, что он вернется, но он все не возвращался. Тогда я тоже решила пойти к могиле святого, которого ты называешь Сыном Грома. Я надеялась по дороге услышать о брате. Я и услышала о нем: его слуга, который сбежал в тот момент, когда ты взяла в плен Арно, рассказал мне о его судьбе. Я добралась до Гранады, чтобы найти того, кого мы уже оплакивали…
— Я думала, что тебя схватили корсары и продали в Альмерии.
— Я и правда была продана, — солгала Катрин, не сморгнув глазом, потому что не хотела, чтобы Абу-аль-Хайр пострадал, — но только меня захватили не пираты, а люди на границе этого королевства. Я не хотела вдаваться в долгие объяснения перед человеком, который меня купил.
— Какая трогательная история! — заметила Зобейда с сарказмом. — Нежная сестра бросается в путь по большим дорогам вслед за любимым братцем. И чтобы вернее до него добраться, до того самоотверженна, что попадает в постель к калифу Гранады! И там так преуспевает, что становится официальной фавориткой, любимицей всемогущего султана, драгоценной жемчужиной гарема!
— Замолчи! — грубо прервал ее Арно, побледнев. Когда мавританка заговорила о выборе калифа, Арно, обрадовавшись неожиданной встрече, не сразу обратил внимание на смысл ее слов. И только теперь он понял, что они значили. Катрин с тревогой увидела, как гнев приходит на смену его радости. Он повернулся к ней.
— Это правда? — спросил Арно с такой жесткостью, что молодая женщина содрогнулась.
Она слишком хорошо знала, как ревнив Арно, чтобы не пожать при виде того, как сжал он челюсти и как глаза его о запылали темным огнем. Но насмешливая полуулыбка Зобейды вернула ей самообладание. Это было уж слишком! Он видите ли, тоном хозяина задавал ей вопросы перед этой девкой, которая вот уже не один месяц была его любовницей! Она подняла голову и, бросая вызов своему супругу, сказала спокойно:
— Конечно! Нужно же было как-то добраться до тебя. Все способы были хороши.
— Вот как? Кажется, ты забываешь…
— Это ты забываешь, вот что мне кажется! Могу ли я спросить тебя, что ты здесь делаешь?
— Меня взяли в плен. Ты должна была это знать, если ты встретилась с Фортюна…
— Пленник всегда старается освободиться… Что ты сделал, чтобы вернуть себе свободу?
— Теперь не место и не время об этом спорить!
— Это лазейка, которая слишком удобна, и я…
— Замолчи! — оборвала Зобейда Катрин. — Ваши семейные дела меня не интересуют! Вы забыли, где вы находитесь?
Вмешательство оказалось некстати. Арно уже был в руках у демонов гнева:
— А ты-то сама, кто ты, чтобы ввязываться в наши споры? В ваших обычаях, как и в наших, мужчина имеет полную власть над женщиной, которая принадлежит его родне. Эта — из моей семьи, потому что она одной со мной крови, и я имею право спрашивать у нее, как она себя ведет. Ее честь — моя честь, и если она так низко пала…
Жест, которым он сопроводил свои слова, был таким угрожающим, что Катрин инстинктивно отпрянула от него. Крылья носа Арно побелели и вздрагивали, взгляд светился жаждой мести. И Катрин охватила безмерная усталость при виде гневного эгоизма обманутого самца. Он не понимал всех ее мучений, тревог, слез и горестей, всего того, что ей пришлось вынести, пока она сюда добралась. Он увидел во всем этом только единственный факт, только то, что она пожертвовала своим телом и отдалась принцу-поэту…
Скрытая угроза поразила и саму Зобейду. Подобный гнев не мог быть сыгран, и если только что она испытывала некоторые сомнения по поводу этой слишком красивой сестры, свалившейся с неба, то теперь мавританка начинала верить ему и решила оградить себя от гнева любовника. Пусть убьет сестру в порыве смертельной ярости! Калифу останется только смириться перед оскорбленной честью брата. Тонкая улыбка растянула ее прекрасные губы, когда она обернулась к Арно.
— Ты прав, о мой господин! Честь семьи касается только тебя. Я оставляю за тобой право поступать с ней как пожелаешь. Наказывай ее и не бойся гнева калифа. Он сможет понять такого рода месть. И я тебя буду защищать!
Жестом она приказала суданцам уйти и повернулась, чтобы уйти самой. Но тут прибежала Морайма. Старуха бросилась ниц перед принцессой и замерла в ожидании, пока ее спросят. Зобейда не заставила ее долго томиться.