— И что ты сделаешь?
— Скажу тебе.
Темное пламя загорелось в ледяном взгляде Зобейды. Близкая к психическому расстройству, она обронила жесткий, нервный смешок:
— Я прикажу привязать ее голой во дворе у рабов, пусть развлекаются в течение всего дня и всей ночи. Потом ее выставят на кресте на крепостную стену, чтобы солнце жгло и сушило ее кожу, которая так тебе нравится, а потом Юан и Конг займутся ею, но успокойся, из всего этого представления ты ничего не упустишь. Это будет тебе наказанием. Думаю, после этого тебе больше не захочется сравнивать ее со мной. Мои палачи хорошо знают свое дело! Возьмите эту женщину, вы, там!
Катрин похолодела и инстинктивно протянула к мужу руки, как бы ища у него защиты.
У евнухов не хватило времени даже двинуться: Арно живо схватил свой кинжал, остававшийся у кровати, и бросился между Катрин и рабами. Гнев залил краской его лицо, но голос оставался ледяным и спокойным, когда он заявил:
— Вы ее не тронете! Кто двинется с места, пусть знает, что тут же умрет!
Евнухи застыли на месте, но Зобейда только рассмеялась:
— Ну и безумец! Я позову… Придет охрана. Их будет сто, двести, триста… столько, сколько я захочу! Признай себя побежденным. Оставь ее, пусть с ней будет что будет. Я сумею заставить тебя ее забыть. Я сделаю тебя королем…
— Думаешь соблазнить меня такими вещами? — засмеялся Арно. — И ты говоришь, что я безумец? Ты сама безумна…
Прежде чем кто-то сдвинулся с места, он схватил Зобейду, одной рукой зажав ей запястья и удерживая ее перед собой, а другой приставил к шее принцессы тонкое острие кинжала.
— Ну, зови твои армии теперь, Зобейда! Зови, если осмелишься, и тогда это будет твоим последним криком… Встань, Катрин, и оденься… Мы убежим!
— Но… как?
— Увидишь. Делай, что я тебе говорю. А ты, принцесса, ты нас поведешь, спокойно! Поведешь до того тайного выхода, который тебе так хорошо известен. Сделаешь движение, крикнешь — умрешь…
— Ты далеко не уйдешь, — прошептала Зобейда. — Едва ты окажешься в городе, тебя опять возьмут.
— Это мое дело. Иди!
В сопровождении потрясенной Катрин они медленно вышли из комнаты, и перед ними с опаской все расступились. Они прошли в сад.
Катрин казалось безумным это предприятие, заранее обреченное на провал. Она не успела по-настоящему испугаться, когда Зобейда с садистским удовольствием описывала пытки, которые ей предстояли. Морайма разве не сказала ей о скором прибытии калифа?
Зобейда в гневе, видно, забыла… Любопытно, но Арно догадался о мыслях своей жены.
— Ты ошибаешься, Катрин, что страх перед братом удержит эту фурию от того, чтобы тебя умертвить. Она теряет рассудок, становится бесстрашной, когда в нее вселяются демоны.
И на самом деле, несмотря на приставленный к ее горлу кинжал, Зобейда прошипела сквозь сжатые зубы:
— Вы далеко не уйдете… Вы умрете…
И вдруг, потеряв голову, она принялась вопить: «Ко мне!.. На помощь!»и извиваться как уж, чтобы высвободиться из рук Арно.
Она хотела еще раз крикнуть, но на сей раз ее вопль заглох, закончившись ужасным хрипом. Кинжал вонзился. Зобейда без стона соскользнула из рук Арно на тонкий и мягкий садовый песок, широко открыв глаза от невероятного удивления. На глазах у ужаснувшейся Катрин она легла на землю пятном бледного света.
— Ты убил ее? — в ужасе пролепетала Катрин.
— Она сама себя убила… Я не хотел по-настоящему ударить. Кинжал сам вошел.
Какой-то момент они стояли лицом к лицу, и труп лежал между ними. Арно протянул руку жене.
— Пойдем!.. Нужно попробовать убежать! Евнухи подняли, вероятно, тревогу. Наш единственный шанс был в том, чтобы добраться до тайного прохода, пока нас не настигли.
Не колеблясь, она положила руку в протянутую ладонь м дала себя увлечь в заросли цветов и кустарников. Но было уже слишком поздно. К тому же Зобейда не успела показать им тайный проход. Наступал день, и сад пробуждался. Со всех сторон слышались шаги и голоса. Попав в окружение, они на миг задумались, по какой же дороге идти.
— Слишком поздно! — прошептал Арно. — У нас нет времени бежать к стене верхнего города. Смотри!..
Со всех сторон на них шли евнухи со своими изогнутыми саблями, лезвия которых сверкали в лучах восходящего солнца. За кустами, где Монсальви оставили труп Зобейдм, поднялись пронзительные крики: «Юу!.. Юу!..»— лживого плача служанок и рабов.
— Мы пропали! — спокойно произнес Арно. — Нам остается только достойно умереть.