— Но я не смогу его забыть! Он мой супруг, разве я тебе не сказала? Наш брак благословил священник. Я его жена, и только смерть может нас разлучить.
— И этого ждать недолго! Скоро ты станешь свободна, моя роза, и заживешь так, что прошлая жизнь покажется тебе дурным сном. Я сделаю тебя султаншей, ты будешь властительницей всего, что живет и дышит. У тебя будет все, что ты пожелаешь, и ты будешь царствовать выше меня самого, потому что я — твой раб!
Мухаммад разом обрел ту страсть, которая захлестнула его в саду с поющей водой. Катрин поняла, что он любил ее на самом деле, что для нее он был готов и впрямь на многие жертвы, кроме, конечно, единственной, той, которую она как раз у него просила. Безусловно, ей будет легко обмануть, заверить его в несуществующей любви, но она чувствовала, что это не спасет Арно и что калиф не простит ей этой измены. Она обещала быть искренней, и она останется честной до конца. Может быть, этот человек, который всегда казался ей добрым и прямым, найдет в своем сердце достаточно благородства, чтобы проявить себя великодушным…
— Ты не понял меня, господин, — сказала она печально, — или же не захотел меня понять. Чтобы дойти до Аль Хамры за супругом через такие трудности, нужно очень сильно его любить… больше всего на свете!
— Я сказал тебе, что он недолго будет твоим супругом!
— Потому что ты поклялся его убить? Но, господин, если ты любишь меня так, как ты говоришь, ты не можешь довести меня до отчаяния. Смогу ли я тебя любить после его смерти, принимать ласки от твоих рук, обагренных его кровью?
В голову пришла вдруг безумная мысль, но угроза, нависшая над Арно, не оставляла ей выбора. У нее всегда было право пожертвовать собой ради него, а у этого человека хватало любви к ней, чтобы согласиться на то, что она собиралась ему предложить.
— Слушай! — сказала она поспешно. — Ты не можешь, если любишь меня, положить между нами труп. Отпусти моего супруга, пусть уедет. Пусть его довезут до границ королевства… А я останусь рядом с тобой твоей пленницей до тех пор, пока ты будешь этого желать.
На этот раз она намеренно исказила ту правду, которую ему обещала, ибо хорошо знала, что, если он согласится на это, она сделает все, чтобы убежать, и что, со своей стороны, Арно положит жизнь, чтобы вырвать ее. Но нужно выиграть время, отвести смертельную опасность от Арно. Потихоньку она приблизилась к Мухаммаду, овевая его своим ароматом и осмелев настолько, что положила руку ему на плечо. Прочь сомнения! Жизнь Арно прежде всего!
— Выслушай меня, господин, и сделай то, что я тебя попрошу, — умоляла она. — Прояви милосердие к моему мужу!
Не глядя на нее, устремив глаза на листву во дворе, он холодно заметил:
— Я не имею права помиловать его! Ты забываешь, что та, которую он убил, была моей сестрой и что все королевство требует смерти убийцы.
То, что вся Гранада ждала смерти убийцы Зобейды, этой сладострастной злодейки, было, мягко говоря, преувеличением, но она ничего об этом не сказала. Теперь не время обсуждать популярность умершей. Прикосновение ее руки заставило Мухаммада вздрогнуть, и этого ей было достаточно.
— Тогда… позволь ему бежать! Никто тебя в этом не упрекнет.
— Бежать?
Он взглянул на нее ледяным взглядом.
— Знаешь ли ты, что великий визирь сам предложил себя ему в тюремщики? Знаешь ли ты, что, кроме двадцати солдат мавров, которые сторожат его прямо в камере, у дверей стоит отряд людей великого кади, — они тоже очень бдительны. Ибо сам Аллах требует крови убийцы гранадской принцессы. Мне нужно будеть удалить всех, а в итоге я потеряю трон!
По мере того как он говорил, надежда покидала Катрин. Она стала понимать, что сражение проиграно, что он найдет предлог, чтобы отказать в помиловании. Он ненавидел Арно — ее мужа, гораздо более, чем Арно — убийцу Зобейды! Однако она сделала последнюю попытку, чтобы смягчить калифа:
— Твоя сестра хотела отдать меня рабам, — четко сказала она, — выставить меня голой на крепостной стене, а потом бросить монгольским палачам. Арно нанес удар, чтобы меня спасти, а ты отказываешь в его помиловании!.. И говоришь, что любишь меня?
— Я говорю тебе, что не могу этого сделать.
— Ты хозяин здесь. А кем была Зобейда? Только женщиной… одной из женщин, так презираемых вами! И ты хочешь заставить меня поверить, что святой человек, великий кади, лично требует крови моего супруга!