Он улыбнулся, увидев ее растерянность, поцеловал в глаза и ушел к Мансуру. Их отряд остановился на этом тенистом холме, чтобы держать совет. Катрин, на мгновение оставляя Готье, выскользнула из носилок и подошла к мужчинам. Мансур указывал на белую крепость, возвышавшуюся над городом.
— Это Альказаба. Принц Абдаллах чаще всего живет там, предпочитает ее своему дворцу на берегу моря. Ему всего пятнадцать лет, но он увлечен оружием и войной. На этой территории тебе больше нечего бояться калифа, — сказал он Арно. — Что ты собираешься делать?
— Найти корабль, который отвез бы нас в нашу страну. Думаешь, это можно сделать?
— В этом порту у меня есть два корабля. На одном я поплыву в африканские земли, чтобы там подумать, как отомстить. Другой отвезет тебя вместе с твоими близкими в Валенсию. С тех пор как Сид нас оттуда прогнал, — добавил он с горечью, — исламские корабли больше не входят в этот порт, даже для торговли, а ведь мы часто принимаем чужеземных купцов. Мой капитан вас высадит ночью на берег. В Валенсии ты без труда найдешь корабль, который отвезет вас в Марсель.
Арно в знак согласия кивнул головой. В Марселе, владении королевы Иоланды, графини Прованской, он действительно будет почти дома, и по его улыбке Катрин догадалась о том, какая радость охватила его при этой мысли. После того, как он думал, что навсегда потерял родную землю, он вот-вот должен вновь обрести ее, прежнюю жизнь, в которой было братство по оружию, сражения, ибо Катрин сомневалась, что он захочет довольствоваться мирной жизнью в замке Монсальви, который монахи восстанавливали.
— Можем мы выехать этой же ночью?
— Зачем так спешить? Абдаллах окажет тебе братское гостеприимство, что я и сам намерен был бы-сделать, если мог увезти тебя с собой в Магриб. Ты бы сохранил лучше воспоминания о мусульманах.
— Благодарю тебя. Будь уверен, что я сохраню хорошее поминание если не обо всех мусульманах, так, по крайней о тебе, Мансур. Встреча с тобой — благословение Божье, и я ему за это благодарен! Но у нас на руках раненый… — . Он умирает. Вам же врач сказал.
— Не знаю. Между тем он может выжить!
Катрин обдало облаком нежности. Эта чуткость Арно отношении к скромному Готье взволновала ее до глубины души. Нормандец умирал, конечно, но Монсальви отказывался оставлять его тело на чужбине, у неверных. Она подняла на своего супруга взгляд, полный благодарности. Мансур, помолчав немного, медленно ответил:
— Он не доживет до того времени, когда вы увидите родные берега! Однако я понимаю тебя, брат мой! Сделаем так, как ты хочешь. Этой же ночью мой корабль поднимет паруса… Теперь пойдем.
Он опять сел на лошадь. Катрин вернулась в носилки, где к Готье на какой-то момент вернулось сознание. Его дыхание становилось час от часу все более затрудненным и свистящим, огромное тело, казалось, уменьшалось, а лицо трагическим образом изменялось, уже тронутое тенью смерти. Но он повернул к Катрин осознанный взгляд, и она ему улыбнулась.
— Смотри, — произнесла она мягко, отведя занавеску, чтобы он смог увидеть то, что было снаружи. — Вот море, которое ты всегда любил, о котором ты мне столько рассказывал. На море ты выздоровеешь…
Он отрицательно покачал головой. На его бледных губах появилось подобие улыбки:
— Нет! И так лучше!.. Я умру!..
— Не говори этого! — запротестовала Катрин с нежностью. — Мы за тобой будем ухаживать, мы…
— Нет! Бесполезно обманывать! Я знаю, и я… я счастлив! Нужно… мне что-то обещать.
— Все, что ты захочешь.
Он сделал ей знак приблизиться. Катрин наклонилась так, что ее ухо почти дотронулось до его губ. Тогда он выдохнул:
— Обещай… что он никогда не узнает, что произошло… Пока! Ему будет больно… Это было только… милосердие! Не стоит…
Катрин выпрямилась и сжала горячую руку, бессильно Жавшую на матрасе.
— Нет, — произнесла она с горячностью, — это не было милосердие! Это была любовь! Клянусь тебе, Готье, всем, что у меня есть в мире самого дорогого: той ночью я тебя любила, я отдалась тебе от всего сердца и продолжала бы если бы ты этого захотел. Видишь ли, — прибавила она — ты дал мне столько радости, что на миг меня взяло искушение остаться, отбросить мысль о Гранаде…