Наступило молчание, прервать которое не решался ни паж, ни Катрин. В сознании обеих женщин, уже смирившихся с мыслью о том, что большей помощи от своего сюзерена они не получат, настойчиво вертелся единственный вопрос: кто в Монсальви поддерживал отношения с Жерве Мальфра и с его помощью решился предать своих?
Вопрос не покидал Катрин, затронув в ее душе самые чувствительные струны.
Пока длилась месса, коленопреклоненная Катрин, утопая в снежных складках большой кружевной вуали, которую она надела на свой высокий головной убор из фиолетового бархата, подходящего по цвету к ее глазам, со сложенными молитвенно руками пыталась догадаться, кто из присутствующих мог оказаться предателем… или предательницей.
Эту мысль подала ей Сара. Не скрывая своего презрения, она сказала, пожимая плечами:
— Давать сведения Жерве… на это способна только какая-нибудь девушка! Ему так хорошо удается сводить их с ума.
Девушка? Женщина?.. Возможно! И она рылась в памяти в поисках имени или лица, вертевшегося возле Жерве в тот момент, когда его прогнали. Но она не могла припомнить никого, кроме маленькой Бертиль. А найти было необходимо! Люди в Монсальви подвергаются слишком большой опасности, чтобы и далее оставлять предателя свободе. Но кто же это? Всех этих людей, находившихся сейчас здесь, графиня знала лично. Маленький город похож на большую семью. Если сеньор достаточно любит свой домен, он не боится нарушить сословие дистанции. И среди всех этих людей были и злые, и тупые и хитрые, и злопамятные, и совсем бесхитростные, но не было ни одного, способного на такую низость. Они были правдивы, откровенны, честны и чисты душой.
Однако кто-то был!.. На совете, который состоялся сразу по окончании мессы, сообщение пажа было встречено гробовым молчанием. Лица были вытянуты и напряжены, губы плотно сжаты, и в каждом взгляде Катрин читала один и тот же вопрос: предатель среди них? Это невозможно!
— Предатель — нет! Но предательница — да! — крикнул Мартен Керу, чья ненависть снова вспыхнула при одном имени Жерве и поэтому совпала с предположением Сары. — Есть только одна такая, совершенно одуревшая от любви, способная выдать своих этому грабителю. За кем он тут увивался, когда погубил мою малышку? Помнится, он здорово приударял за твоей Жанеттой, — добавил он, поворачиваясь к Жозефу Дельма, который тут же взорвался:
— Эй ты! А ну попробуй только сказать, что моя Жанетта пропащая девушка, безбожница, способная нанести удар в спину своим отцу и матери! Я уважаю твое горе и сочувствую тебе, но ты переходишь границы! Этот Жерве крутился возле всех девушек, у которых глаза и нос были на своем месте! Почему это должна быть моя Жанетта, почему не твоя Виветта или Бабе Огюста?
У овернцев кровь горячая, и они очень чувствительны в вопросах чести. Сразу же между Ноэлем Керу и Огюстом Мальвезеном разгорелся сильный спор, грозивший принять опасный оборот. Аббат Бернар, обменявшись с Катрин тревожным взглядом, покинул свое место и бросился в середину зала, разнимая Мартена и Жозефа с силой, на которую его могли бы счесть неспособным.
Рыча, как одержимые, спорщики уже пустили в дело кулаки.
— Довольно! — крикнул аббат. — Или вы безумцы, что деретесь на святую Пасху в самом доме Господа? Вы что же, не понимаете, что это выгодно врагу?
— Мы бы так не поступали, если бы речь шла о простой Плетне, о разговорах, о слухах. Но есть прямые факты, ваше преподобие! Среди нас есть предатель или предательница, мы должны его обнаружить.
— Затевая драку, вы его не найдете! — воскликнула Катрин, пораженная внезапной догадкой. — Но мне кажется, есть одно средство…
Ее голос, такой спокойный и внушительный, а еще больше заявление об имеющемся средстве, способном развеять тайну, успокоило умы лучше, чем вмешательство аббата. Водворилась тишина. Все головы повернулись к ней, ожидая предположения.
— Средство? — спросил аббат. — Какое? Она медленно обвела взглядом все эти лица, как бы ожидая одобрения и поддержки своим словам. Затем спокойно проговорила:
— Надо пустить слух, что мы собираемся послать нового гонца через подземный ход. Мы скроем, что случилось с Жанне. К этому часу несчастного уже, должно быть, нет в живых, но если враг не дал нам об этом знать, это говорит о том, что ему выгодно поддерживать в нас надежду на подкрепление. Итак, мы скажем, что время для нас тянется слишком медленно и мы посылаем человека в Карлат к графине Элеоноре с просьбой поторопиться. Ближайшей ночью кто — нибудь отправится по той же дороге, что и Жанне, но этот кто-то будет не один. С ним будет сильный эскорт…