Там открывались фрески, менее поврежденные, чем на лестнице, наивно воспроизводящие четырех евангелистов в окружении ангелов с заостренными крыльями. Но самым странным был фон часовни: ангелы и святые поднимались к удивительному золотому солнцу, чьи прямые лучи, казалось, пробиваются из рассыпанных повсюду в скалах аквамаринах, перидотах, розового кварца, аметистов, топазов и цитринов, — всех тех камней, которыми так богаты недра старой Оверни. Все это мягко светилось в темноте, разбуженное огнем фонаря. В центре же солнца зияла пустота, затянутая густым слоем пыли. Перед этой нишей находился базальтовый столб, испещренный оливинами, что-то вроде варварского алтаря, на котором еще видны были черные подтеки от зажигаемых когда-то свечей.
От этой пустоты, от этого алтаря, на мгновение вырванного из гробовой ночи робким светом фонаря, исходила такая грусть, такая давящая атмосфера покинутости, что Катрин вздрогнула.
— Какое странное место! Почему я никогда не слышала об этой часовне?
— Потому что никто, кроме меня, то есть последнего аббата Монсальви, не мог этого сделать. Никто, даже ваш супруг, не знает об этой часовне. Это тайна Монсальви, тайный смысл его существования, его потерянной души.
Вы видите эту пустоту? В центре этого солнца, к которому сводится весь мир, нет ничего… уже около ста лет. Но осталась легенда, и эта легенда жива… Все думают, что это только легенда, и улыбаются, но в глубине души люди верят, что есть здесь доля правды, но не признаются в этом и никогда об этом не говорят. Они верят в секрет, затерянный во мраке времен, робко, смущенно надеются, что «Он» зарыт где-нибудь, в каком-нибудь гроте, на дне какой-нибудь пропасти. Если бы они знали, что «Его»у нас давно вырвали и что нам осталось только это покинутое святилище, они были бы разочарованы. Вот почему аббаты Монсальви если и передают этот секрет один другому на смертном одре, то больше не открывают его никому.
— Почему же вы открываете его мне? На губах аббата появилась улыбка, выразившая всю степень нежности и уважения, которые он к ней испытывал, — Возможно, потому, что вы не из этих мест, а может быть, еще и потому, что ваша душа слишком возвышенна и благородна, чтобы вы смогли раскрыть тайну о пропавшем сокровище, самом ценном и необычном. Это не помешает вам идти своим путем с высоко поднятой головой… Я считал, что ваш путь должен начаться отсюда…
Солнце из сказки заворожило Катрин, она не могла оторвать от него глаз. Никто до сих пор не рассказывал ей этой легенды. Может быть, потому, что она совсем недавно стала сеньорой этого замка. Но Арно, без сомнения, знал ее и ничего не рассказал… Здесь была тайна.
— Отец мой, — спросила она прямо, — вы мне скажете, что это — «Он»?..
— Да, я вам скажу, очень скоро. Нам не стоит задерживаться здесь. Нас могут искать. Пойдемте, вы не видели еще самого важного.
Он направился к узкому отверстию, проделанному в одном из столбов. Это была маленькая дверка, чья створка оставалась открытой, оттуда и доносились глухие звуки.
— А где же источник? — спросила она. — Я его не вижу!
— Там, — ответил аббат, указывая ей на узкое зарешеченное отверстие под лестницей. — Если вы приблизитесь к этому похожему на амбразуру отверстию, увидите, как почти у самых ваших глаз заблестит вода, но, по-моему, это сейчас ни к чему.
Не добавляя ни слова, он устремился в проем. Здесь начинался подземный ход, который плавно поднимался на поверхность. Шум струящейся воды стал сильнее, как если бы ручей бежал сразу за стеной слева. Время от времени сланцы образовывали низкую плоскую ступеньку, и так было по всему коридору, вдоль которого кое-где виднелись груды щебня.
Вдруг вспыхнул желтый свет от двух факелов, вставленных в стену. Катрин увидела двух монахов, которые, засучив рукава и вооружившись кирками и лопатами, с силой долбили горную породу, расчищая заваленный подземный ход. С помощью тележки они постепенно разбирали завал и насыпали новые и новые горы щебня и камней. На этот раз аббат уже не услышал вопроса от своей спутницы. Он остановился и, указывая на трудившихся людей, пояснил:
— Этот подземный ход связывал раньше аббатство со старым замком Монсальви в Пюи-де — л'Арбр. Он открывался под часовней с помощью механизма, похожего на те, что управляют плитой в монастыре и дверью в столбе. Но когда четыре года назад королевские войска разрушили и сожгли замок, часть подземного хода была завалена. Мои братья, как вы видите, заняты тем, что открывают его снова. И именно отсюда вы, я надеюсь, в очень скором времени покинете город, так как мы уже почти приблизились к выходу. Может быть, следующей ночью… Надо это сделать очень быстро.