— Конечно! Но это будет нелегко. Я их люблю…
— Любите их, они того заслуживают; но у многих из них, как у детей, рассудок полон воздуха, а воздух колеблется. Нужно их любить без слабости, чтобы обеспечить их счастье, и не всегда говорить почему…
Дети? Катрин даже не успела по достоинству оценить эту мысль и поблагодарить ее автора, как со скоростью пушечного ядра к ним влетел Жосс Роллар, явно вне себя, растрепанный, с таким видом, словно только что побывал в бою.
— Где вы пропадали. Господи Боже! — кричал он. — Я ищу вас уже целую вечность! Происходят ужасные вещи…
— Что еще такое? Враг возобновляет атаку?
— Если бы только это! Да… Беро д'Апшье бросает новые силы на приступ, и мы даем ему отпор. Но те, кто не занят на стенах, бросились на ваш донжон… к нам, в замок!
— Донжон? — воскликнул аббат. — Но почему? Чего они хотят?
Большой рот Жосса растянулся до ушей в горькой гримасе.
— Нетрудно догадаться: шкуру Жерве! Они орут, что его надо немедленно повесить. Их ведет Мартен… и у них таран.
Не успев дослушать, Катрин и аббат бросились к замку откуда раздавались, крики: «Смерть ему!» вперемежку с глухими звуками тарана, ударяющего в толстую, окованную железом дверь.
Но скоро Катрин отстала, почувствовав боль в боку, и была вынуждена опереться на руку Жосса. Что же касается аббата Бернара, то он несся так, как будто за ним по пятам гнались все демоны ада…
Шумная, ревущая, визгливо кричащая толпа билась в новые стены донжона, как огромная волна. Не замедляя хода, аббат бросился под потерну, и, когда Катрин и Жосс, в свою очередь, выходили за ворота замка, аббат Бернар уже врезался в толпу, скрестив руки в охранительном жесте, так что его худое тело в черной сутане оказалось между тяжелой створкой двери и тараном, который с трудом удерживали восемь пар мускулистых рук и который на этой слепой волне ярости мог его раздавить в любую секунду.
Над толпой властвовал злобный голос Мартена Керу.
— Уходите отсюда, аббат! Это вас не касается!
— Меня касается твоя душа, Мартен, так как в эту минуту ты подвергаешь ее большой опасности. Чего ты хочешь?
— Справедливости! Она что-то запаздывает. Мы хотим взять злодея Жерве! Уходите, говорю вам, или мы продолжаем бить…
С помощью силача Жосса, безжалостно прокладывавшего ей путь в возбужденной толпе, Катрин удалось наконец присоединиться к аббату. С первого взгляда она поняла, что опасность была вполне реальной. Пользуясь штурмом, Мартен собрал самых свирепых из всех фермерских слуг — сторожей скота и скотобоев. Кроме того, к нему примкнули бродяжки, которых всегда много шатается по всем городам и кабакам мира и которых в Монсальви было не меньше, чем везде.
Глаза этих поборников справедливости горели отнюдь не жаждой Правосудия. В этой суматохе можно было неплохо поживиться. Мартен знал, что делал, завербовав этих людей И Катрин сурово промолвила:
— Правосудие здесь вершу я. Мартен Керу! Назад… Заставь отступить твоих людей или берегись, чтобы правосудие не обратилось против тебя тоже… Как ты посмел пойти с оружием в руках на жилище твоего сеньора во время его отсутствия, в это время, когда твой город в опасности Это государственная измена, и ты играешь с веревкой! Знаешь это?
Суконщик выпустил конец тарана — большую строительную балку, взятую в мастерской замка, и, расставив ноги, засунув руки за кожаный пояс, стягивающий его черную блузу, встал напротив владелицы замка, бросив на нее дерзкий взгляд.
— Повесьте меня! — крикнул он. — Но отдайте того, кого я требую! Я умру счастливым, если, перед тем как испустить последний вздох, увижу труп человека, погубившего мою дочь и продавшего город.
В его голосе звенела ненависть и боль. Отчаяние было такое неподдельное, такое острое, что, забыв о возмущении, мадам де Монсальви сделала шаг к этому человеку, который был всегда справедливым и честным. Она положила руку на его черную блузу, к которой прицепилось несколько конопляных стебельков.
— Я пообещала вам, что Правосудие будет свершено, Мартен! Зачем такая спешка? Почему… все это? — добавила она, показывая на балку и толпу.
— Поднимитесь на укрепления, госпожа Катрин! И посмотрите на врага! Он тоже устал ждать! Он уже валит деревья и строит осадные машины… кошку… и таран, гораздо более мощный, чем этот, чтобы высадить наши ворота… и высокие лестницы, чтобы подойти к нашим дозорным галереям! Опасность увеличивается с каждым часом, и завтра, быть может, мы будем сметены разъяренной бандой! Люди умирают! Этим утром уже трое, не считая мессира Дона, которого предадут земле этим вечером, и тех, кто умирает сейчас, быть может, под графской башней! А в это Время в тюрьме этот Мальфра все еще живет, укрытый от смертоносных ударов и моля дьявола, своего хозяина, чтобы его друзья вовремя пришли его спасти. Он ждет! И вы тоже ждете… Чего?..