Увы! Город, увиденный ею, совсем не был похож на тот, который она сохранила в памяти, не соответствовал поэтическому описанию.
Конечно, туманная и серая погода во многом способствовала этому удручающему впечатлению. Туман смягчал резкие контуры и затушевывал действительность. А действительность была не очень приглядной: высокие стены эпохи Капетингов то здесь, то там зияли опасными трещинами, виднелись завалы, которые никто, по-видимому, не собирался чинить и расчищать.
На левом берегу Сены ворота Сен-Мишель были в таком плачевном состоянии, что их просто заткнули плитами, загородили брусьями и забили большими досками. Что же касается башни, на которой впервые за последние тринадцать лет развевалось королевское знамя с лилиями, то у нее не хватало нескольких зубцов. За крепостной стеной со многих крыш был сорван шифер, и они сиротливо демонстрировали только остов внутренних перекрытий.
Со вздохом сожаления Катрин покинула свой наблюдательный пост и направила лошадь к воротам Сен-Жак, к счастью, открытым в этот час и охраняемым лучниками.
В этот момент в город входила процессия оборванных нищих, направляясь к большому монастырю, у ворот которого показался монах с корзиной, полной круглых бухан хлеба. Подойдя
к нищим, Катрин увидела, что эти люди имели ничего общего с теми нищими, которых она знала при дворе короля Тюна. Это были в большинстве своем женщины, дети, а также старые семейные пары, которые шли, поддерживая друг друга, и на чьих лицах, почти не имевших возраста, отпечаталась глубокая нищета.
— Колокол начал звонить. Звон его послужил сигналом для других колоколов Парижа, с
которых полетел такой же призыв. Тогда Катрин вспомнила, что было первое мая и час Большой мессы. Она сомневалась, стоит ли входить в часовню якобинцев, но желание поскорее найти мужа и покончить угрозой страшного несчастья, висевшего над ними, сыграло решающую роль.
Катрин тронула лошадь и въехала под черный свод ворот. В нос ударил едкий запах мочи и прогорклого масла, заставивший ее сморщиться. Не замедляя шага, она направила лошадь к сторожевому посту. Двое солдат с явной небрежностью несли службу: один сидел на табурете, ковыряя в зубах и мечтательно рассматривая черные балки на потолке, другой стоял, прислонившись к воротам, и плевал, целясь в большой камень.
К нему Катрин и обратилась.
— Я хочу видеть монсеньера коннетабля. Где его можно найти? — спросила она.
Часовой прекратил свои упражнения, сдвинул на затылок железную каску и уставился на двух всадников с нескрываемым удивлением. Результаты этого осмотра были, без сомнения, не слишком благоприятными, так как он принялся хохотать, показывая зубы, которые, впрочем, в его интересах было прятать.
— Нет, вы послушайте, куда вас занесло, мой маленький приятель! Видеть коннетабля! Только и всего? Но вы же знаете, что его всем желающим не показывают, нашего главного командира, надо еще проверить…
— Я не спрашивал вас, примет ли он меня, а спросил, где я могу его видеть. Отвечайте прямо и не пытайтесь учить меня тому, что я и так давно знаю.
Повелительный тон заставил лучника пересмотреть свое мнение о спутниках. Под дорожной пылью он рассмотрел элегантную одежду, а лицо молодого дворянина и его мягкий, но властный голос выдавали человека, привыкшего, чтобы ему подчинялись.
— Монсеньер остановился в отеле Дикобраза, на улице Персе, около церкви Сен-Поль…
— Я знаю, где это находится, — сказала Катрин, кладя руку на лошадь. — Спасибо, мой друг…
— Эй! Подождите! Проклятие! Как вы торопитесь, мой молодой господин! Если вы отправитесь в отель коннетабля, то рискуете его там не найти…
— И почему же это?
— Дьявольщина! Да потому что его там нет!
— И где же он, позвольте узнать?
— В монастыре Сен-Мартен-де-Шан со всеми своими капитанами, частью своей армии. Там проходит церемония…
Молодая женщина даже не поинтересовалась, о какой церемонии могла идти речь. Солдат произнес магическое слово «капитаны»… Это должно было означать, что и Арно находился там.
Весело бросив монету солдату, который поймал ее с ловкостью кошки, она покинула укрытие под укрепленными воротами и стала спускаться по улице Сен-Жак, сразу оказавшись под не прекращавшимся все это время дождем.
— Далеко до этого монастыря? — спросил Беранже, надеявшийся побыстрее найти какое — нибудь убежище.
— На другом конце города, но по прямой дороге. Нужно только ехать по этой улице, переехать Сену и еще немного проехать до крепостной стены…