— Великолепно! Вас слушать — одно удовольствие, — проговорил насмешливо Тристан. — Только не понимаю… зачем вы все еще здесь… поразглагольствовать?
Сбитый с толку, Рено разразился хохотом, так хлопнул прево по плечу, что чуть не сломал его, и обернулся к Катрин:
— Собирайтесь, госпожа Катрин! Мы вас увозим с собой!
— Только не это! — возмутился Тристан. — Вы бредите, Рокморель! Женщине нечего делать с вами! Кроме того, она обессилена и задержит вас. И наконец… ей надо кое кое-что сделать для своего, мужа. Проваливайте! Когда понадобится, мы сумеем дать ей надежный эскорт, чтобы она в полной безопасности добралась до Оверни.
— Умоляю вас, Тристан, — вскричала Катрин, — дайте мне уехать с ними. Вы хорошо знаете, что я все равно поеду! Он строго посмотрел на нее, потом медленно произнес:
— У вашего мужа не будет ни малейшего шанса нормально жить, если вы не останетесь здесь. Впрочем, выбирайте: или эти господа немедленно уезжают без вас, или же я закрываю глаза, зову стражу и арестовываю их в одну минуту.
Побежденная, Катрин, которая уже было встала, снова опустилась на скамью.
— Уезжайте, друзья, мои, — вздохнула она… — но заклинаю вас, Рено, скажите моему супругу…
— Что вы его любите? Госпожа Катрин, вы это сами сделаете гораздо лучше, чем я. До скорого! Берегите себя, а уж мы провернем все как надо!
За несколько секунд трактир опустел.
Выйдя из трактира и заполнив почти всю улицу Сент-Антуан, овернские рыцари сели в седла и, даже не потрудившись крикнуть» Берегись!«, бешеным галопом помчались по улице, давя людей и животных, сея ужас и смятение на своем пути. Скоро вся улица и все пространство у подножия башен Бастилии и под сводом ворот Сент-Антуан было покрыто толстыми клубами пыли, которая медленно оседала. Вдогонку им неслись проклятия., Катрин и Тристан вышли на порог, чтобы присутствовать при этом отъезде. Затем они вернулись в большой зал, — Почему, вы мне помешали уехать с ними? — сказала она с упреком. — Вы хорошо знаете, что я не хочу здесь оставаться ни на минуту.
— И, тем не менее, вы останетесь… на эту ночь, чтобы набраться сил. Завтра, обещаю вам, вы уедете, но ни в Овернь, где вы никому не нужны.
— Куда же, в этом случае?
— В Тур, дитя мое. В Тур, куда через неделю прибудет король и где через месяц состоится свадьба монсеньер» дофина Людовика с мадам Маргаритой Шотландской! Там вы сможете быть более полезной вашему мужу, потому что только король может помиловать того, кого приговора» коннетабль. Поезжайте к королю, Катрин! Свадьба принца — это самый благоприятный момент, чтобы добиться! снисхождения в таком трудном случае. Монсальви необходима королевская грамота о прощении, если вы не хотите чтобы он жил изгнанником.
— Но даст ли он мне ее? — с сомнением прошептала молодая женщина. — Коннетабль, вы только что сказали, приговорил Арно, — Он не мог поступить иначе, так как окружен обиженными парижанами, кричащими, как телята на бойне. А короля парижане весьма мало волнуют. У него от Парижа не осталось теплых воспоминаний. Он простил парижан, это так, но неохотно, и вы можете сами судить, что он не торопится их навестить. Если вам удастся с ним поговорить, он окажет милость. На какое-то время Монсальви забудут, он отсидится в своих горах; и все будет кончено. Он с удовольствием удалится в это изгнание на свои земли, где по приговору будет обязан находиться, а через год вернется ко Двору, где его встретят с распростертыми объятиями, и коннетабль — первый из всех!
По мере того, как он говорил, Катрин чувствовала, что у нее становится легче на сердце. Несколько слов, несколько ободряющих фраз осветили горизонт, прогнали облака и вернули надежду.
Бесконечная благодарность родилась в ее душе. Молодая женщина поняла цену дружбы Тристана, которому долг, безусловно, запрещал отпускать овернцев в погоню за беглецами. Тем более что они не скрывали своего намерения отбить его у людей коннетабля и вернуть живым и невредимым в Монсальви.
Она взяла руку Тристана и прижалась к его щеке.
— Вы всегда знаете лучше меня, что нужно делать, друг Тристан! Мне давно следовало это знать, и, вместо того чтобы бунтовать против ваших советов, я поступила бы правильнее, если бы следовала им, даже не пытаясь их понять.
— Я столько не прошу. Но раз уж вы так хорошо настроены, попросите Ренодо подать нам обед! Я так голоден, что съел бы собственную лошадь.