Недовольная всеми и собой, Катрин перешла мост; дошла до острова Окар и села на траву под ивой, чтобы убить время, наблюдая за семейством уток. Вид большой ленивой реки, которую она знала уже давно и где сама однажды на рассвете от отчаяния или стыда хотела умереть, принес ей если не поддержку, то, по крайней мере, какое-то облегчение. И оставалось только надеяться, что Луара сделает чудо…
Принц Филипп умер на следующий день, 2 июня. Вскоре узнали, что король, для того чтобы все же хоть как-то отодвинуть похороны от торжеств, назначил день свадьбы на 24 — е число.
— Так что вы теперь еще на три недели моя пленница, Катрин, — радостно заметил Жак Кер, когда они встретились с наступлением вечера. — Но, если вы боитесь, что вам будет скучно, я могу вас отвезти на несколько дней в Бурж. Масе будет рада вас принять.
— И вы избавитесь от меня. Я боюсь стеснить вас, друг мой. И, кроме того, несмотря на присутствие госпожи Ригоберты, мне, может быть, не следует жить у вас. Злые языки…
— Всегда найдут, о чем посплетничать, даже в пустыне. Что же касается того, чтобы меня стеснить…
Его тон, до этого легкий, внезапно изменился, стал более серьезным, а голос понизился до шепота:
— Если бы вы знали, какое счастье видеть вас здесь, рядом со мной… немного моей… Ах, нет! Я не хочу, чтобы вы уезжали… и тем более в Бурж. Эти вечера, что мы проводим вместе, с глазу на глаз… стали для меня милой… дорогой привычкой. И ваш отъезд огорчит меня.
И действительно, каждый вечер они встречались после ужина на маленькой скамейке в саду, вдыхая вечернюю свежесть и наблюдая, как ночь постепенно заполняет собой все вокруг.
Обычно они молча слушали звуки ночи, плеск реки, крик ночных птиц, вдыхали аромат жимолости, смотрели, как одна за другой загораются звезды.
Но в этот вечер у Жака не было желания молчать. Он, обычно такой серьезный, веселился как ребенок. Мысль о скором отъезде его прекрасной гостьи была для него невыносимой, и эта нежданная задержка переполняла его такой радостью, что он не в силах был ее скрыть. Если он и заговорил об отъезде Катрин в Бурж, то, как молча себе признавался, это было чистой веды лицемерием и простым желанием услышать еще раз, что она не хочет уезжать. Если бы она согласилась, он бы нашел тысячу причин, чтобы задержать ее в Type.
Он смотрел на нее, сидящую возле него на каменной скамье, с нежностью. Она купила у мэтра Жана Боже, портного королевы, платье из легкой ткани сиреневого цвета с белыми Разводами, которое ей изумительно шло и в котором она казалась юной девушкой. С белой вуалью, наброшенной на волосы, убранные на затылке, и с прекрасным жемчужным колье, мягко переливавшимся на ее шее, она казалась существом иного мира. Но запах духов, дорогой запах розового масла, прибывшего из Персии, которое он ей подарил, доходил до Жака и возвращал Катрин всю ее земную прелесть.
Мимо воли его слова потеряли шутливый тон, в них слышалась плохо сдерживаемая страсть. Она отвернулась, не ответив ему.
Движимый порывом, который не в силах был сдержать, он заключил ее руки в свои. Они были холодны, и Катрин пыталась освободиться.
— Катрин!.. — проговорил он совсем тихо. — Вы мне не ответили. Я вам стал неприятен?
Он казался таким обеспокоенным, что Катрин не могла ему не улыбнуться.
— Нет, Жак. Вы не сказали мне ничего неприятного.
Для женщины всегда сладка мысль, что она оставляет сожаления, но ничего больше не говорите.
— И все же…
Она быстро высвободила руку и приложила к его губам.
— Нет. Молчите! Мы друзья… старые друзья. Мы должны ими остаться.
Он горячо поцеловал ее пальцы, так неосмотрительно поднесенные к его губам.
— Это самообман, Катрин! Это старая дружба всего лишь иллюзия, и вы это хорошо знаете. Вот уже годы, как я люблю вас, не решаясь этого сказать…
— Однако вы только что это сказали… несмотря на мое сопротивление.
— Ваше сопротивление! Знаете ли вы, что все эти годы я жил воспоминанием о поцелуе… которым мы обменялись в Бурже, в моем кабинете, когда вы бежали из Шантосе от когтей Жиля де Рэ. Мне так и не удалось его забыть.
— И мне, — холодно ответила Катрин, — но это потому, что меня мучили угрызения совести, так как я всегда была убеждена, что Масе нас заметила.
— И все же… вы меня не оттолкнули. На мгновение мне даже показалось…
— Что я получила удовольствие? Это правда! Но теперь я вас прошу, Жак, забудем это! В противном случае я не смогу дольше находиться рядом с вами…
— Нет! Не уезжайте… Мне будет слишком тяжело…
— Я останусь, если вы пообещаете не возобновлять ваши попытки. Вы сам не свой сегодня вечером. Этот сад, конечно, эти запахи… теплая, прекрасная ночь. Меня тоже это волнует.