— Жанной? Но я все еще за ней следую! Я служу ей лучше, чем когда-либо, так как я ее снова видел… и она дала мне свое благословение…
Оглушенная, Катрин широко открыла глаза.
— Что ты говоришь?.. Жанну, ты видел Жанну?
— Да, живую! И прекрасную, радостную, сильную, как никогда! Я видел ее, говорю тебе! Я видел ее, когда присоединился к Роберту в Нефшато. Она только что приехала тогда в Гранж — оз — Орн, около Сен-Привей. Ее сопровождали два человека, и все местные сеньоры сбежались, чтобы на нее посмотреть!
Катрин с раздражением пожала плечами. Уже достаточно жестоким было то, что ее муж превратился в дикое животное, а теперь к этому добавилось слабоумие.
— Я начинаю думать, что ты сходишь с ума. Жанна живая! Если бы в этом был здравый смысл!
— Я говорю тебе, что видел ее, — заупрямился он.
— Ты видел ее? А на костре в Руане, когда палач раздвинул огонь, чтобы все могли убедиться, что это действительно она, ты ее, может быть, не видел? Для меня это было зрелище, которое я никогда не забуду. Бедное тело, обожженное огнем, красное, окровавленное! А это лицо с закрытыми глазами, уже безжизненное, но еще нетронутое! Может быть, это была не она?
— Это была другая! Девушка, похожая на нее. Ей помогли бежать.
— Каким образом? Через подземный ход, где ты ее ждал в Сен-Маклу, или через дыру в тюрьме, где англичане не спускали с нее глаз? Если кто-нибудь и должен был помочь ей бежать, это были мы, мы, которые были на площади и ничего не сделали из-за своей немощи. Это тебя, Арно, обмануло сходство…
— Это не правда! Братья Жанны, сеньоры де Лис, тоже ее узнали!
— Эти-то! — сказала Катрин с презрением. — Они узнали бы кого угодно, чтобы манна, упавшая на них благодаря их сестре, продолжала бы литься. Этих мужланов одели, обогатили, дали дворянское звание, а в это время несчастная Жанна гибла в огне. Почему их не было вместе с нами в Руане, когда мы пытались ее вытащить оттуда?.. Я не верю в подобные узнавания! Что же касается тебя, ты, как и многие другие, настолько хочешь ее снова увидеть, что поверил смутному сходству…
— Это была она — до мельчайших подробностей. Я хорошо ее знал.
— Я тоже хорошо ее знала. И я поднялась бы на эшафот, если бы надо было поклясться, что я собственными глазами видела, как Жанна д'Арк умирала на костре. Однако, — добавила она, вспомнив вдруг произнесенные только что слова Арно, — что ты сказал мне минуту назад? Что ты ей служишь? И лучше, чем когда-либо? Она тебя благословила?.. Значит, с ее благословения ты грабишь, сжигаешь, пытаешь, превращаешь Божий дом в хлев и бордель? И ты осмеливаешься мне говорить, что эта авантюристка — Жанна?
— Мы мстим за нее! Бургундия ее выдала, Бургундия должна заплатить!
— Несчастный идиот! — крикнула Катрин. — Ты видел Жанну, требующую мести? Толкающую военных убивать людей? А если вы так стремитесь за нее отомстить, почему же тогда не отправитесь атаковать Жана Люксембургского? Это он ее выдал и даже отказался подписать Аррасский договор. Вот кто враг, настоящий! Но он твердый, этот Люксембург! Он могуществен. У него мощные укрепленные города, солдаты, умеющие драться. Это не так просто, как вырезать несчастных беззащитных крестьян. А! Она мила эта ваша новая Дева! А вы, герои, хорошо же вы выглядите!
— Когда ты ее увидишь, ты изменишь мнение! Но ведь… действительно…
И во взгляде Арно появился проблеск мысли. Мысли, правда, очень простой и вполне естественной, но которая, странное дело, ему до сих пор не приходила в голову в пылу их спора.
— Действительно что?
— Не окажешь ли ты мне милость сказать, что ты здесь делаешь? Куда едешь?
Голос Арно наполнился вдруг вкрадчивой нежностью, но Катрин не придала этому значения.
— Я тебе сказала: к моей умирающей матери!
— В… Дижон, значит?
— Да нет. Ее там нет! Мой дядя взял к себе в дом потаскуху, и моя мать была вынуждена покинуть дом. Эрменгарда дала ей приют. Мне казалось, что я тебе об этом говорила: она в Шатовилене!
— В Шатовилене? Неужели?.. Так вот, видишь ли, моя дорогая, я бы в этом поклялся…
Его глаза сузились, казалось, что он ее подстерег, как кошка мышь. На его небритом лице обнажились зубы в хищной улыбке.
Ничего не понимая, Катрин смотрела на него с неописуемым удивлением:
— Ты бы поклялся?..
Внезапно он вскочил, бросился на нее и вцепился в горло.
— Да, я поклялся бы! И я знаю теперь, что ты всего лишь дрянь! И самая худшая из всех. Ты думаешь, я не знаю, кто тебя ждет в Шатовилене, к кому ты едешь? А?
— Пусти меня! — прохрипела Катрин. — Ты:., делаешь мне больно! Я задыхаюсь…