— Останьтесь, мадам! Нам надо поговорить. Глаза Катрин остановились на его лице.
— Мне нечего вам сказать, и я до конца хочу быть возле моего мужа.
— Он в вас больше не нуждается. Ему приведут какого-нибудь долгополого, по собственной воле или силой, а дальше этот юноша, который постарался его починить, будет дежурить возле него ночью. Во всяком случае, он не переживет ночь.
— Вот именно! Я хочу быть там…
Он преградил ей путь. Она попыталась вырваться. Вокруг нее стояли люди Дворянчика. Она чувствовала угрозу, исходившую от них.
Услышав, как скрипит лестница под тяжестью солдат и тела, она также поняла, что не может бороться, и села, смирившись, по крайней мере, внешне.
— Чего вы хотите?
— Только напомнить вам, что эта драма заставила вас забыть другую. Где же эта страшная спешка, с которой вы пытались увидеть вашу умирающую мать?
Катрин ответила не сразу. Она взяла небольшой тампон от корпии, смоченной в воде, и приложила к пылающему лицу. Этот человек был прав: вид умирающего мужа заставил ее забыть о бедной матери. К тому же, когда появились плащи с гербами Бургундии, она отказалась от мысли войти в ворота Шатовилена.
— Я не могу туда идти, — сказала она наконец. — Арно был прав, и вы тоже, господин граф: действительно, может так случиться, что герцог Филипп здесь. Из-за этого я не смогу попрощаться с матерью и похоронить ее. Я закажу для нее мессу в нашем аббатстве в Монсальви.
Дворянчик покачал головой, и Катрин подумала, что он согласен. Он вышел и тотчас же вернулся с куском пергамента, пером и чернильницей, который поставил на стол перед молодой женщиной.
— Пишите! — сказал он, полируя лист ладонью.
— Мне писать? Но кому?
— Вашей подруге, госпоже де Шатовилен. Вы ей скажете, что только что прибыли в ее деревню и были удивлены приемом, который вам оказали, когда БЫ направились к замку. Сообщите также, что вы путешествуете вместе с вашим оруженосцем и капелланом… и что вы хотите, чтобы вам открыли ворота…
— Я вам сказала, что не хочу больше туда идти! Что все это значит? Мой оруженосец, мой капеллан? Вы же не думаете, что…
Она внезапно остановилась. То, что хотел этот демон, пронеслось в мозгу как вспышка молнии: этим оруженосцем и этим капелланом будут его люди, которых он таким образом проведет в замок вместе с ней.
Впрочем, он сам это подтвердил с насмешливой улыбкой.
— Именно так, — сказал он вкрадчиво. — Именно об этом я и подумал. Когда Дьявол показывает мне ключ от этого замка, вы не думайте, что я его отвергну. Пишите, милая дама, а потом мы подумаем, как доставить ваше послание.
— Никогда!
Катрин резко поднялась, так что за ней упала скамья. Она рукой оттолкнула пергамент, но Дворянчик схватил ее руку и удержал на столе. Его тонкие пальцы стали вдруг твердыми как железо.
— Я сказал — пишите!
— А я сказала: никогда! Бесчестный вор! Вы думаете, что я из того же теста, что и вы? Вы хотите, чтобы я передала в ваши руки дом моей подруги, место, где умирает моя мать? Вам удалось заставить опуститься моего мужа, но никогда он не воспользовался бы таким подлым и гнусным средством, чтобы добраться до врага.
— Возможно! Монсальви допускал иногда смешные церемонии, которые я никогда не понимал. Но он больше не имеет решающего голоса, и ваш аббат вскоре сможет отправить по нему мессу, какую только захочет. Однако оставим это! Вы ведь живы, вы здесь и поможете мне добраться до замка. Я выбираю этот способ.
— Вы его выбираете»? Неужели? У меня столько же воли, сколько и у вас, и вы не заставите меня сделать то, что я не хочу.
— Вы в этом уверены?
— Совершенно уверена!
— Хорошо!.. Но я думаю, что вы измените мнение! Он щелкнул пальцами, чтобы вызвать к себе одного из своих людей, которые держались у двери.
— Приведи мне пажа! — приказал он, не повышая голоса.
Только теперь Катрин заметила, что Беранже не было в зале, что она не видела его с тех пор, как подобрала Арно у реки.
Однако паж, казалось, обладал способностью эльфов Появляться или исчезать, производя шума не больше, чем они. На сей раз он появился со связанными за спиной руками в сопровождении двух солдат. Она поняла, что над ними обоими нависло большое несчастье.
Юноша был бледен, хотя и старался казаться спокойным, крепко сжимал губы, боясь показать, как они дрожат.
— Почему вы его связали? — спросила Катрин. — Что вы собираетесь с ним делать?
Дворянчик подошел к камину, взял длинную железную кочергу, чтобы помешать огонь, добавил два-три полена, охапку хвороста, которые тут же вспыхнули. Взвились длинные желтые языки пламени. Потом, встряхнув свою шелковую котту, к которой прицепились веточки, он любезно улыбнулся: