— Ты хочешь заработать монету?
— Еще бы! Кто же этого не хочет, госпожа.
— Тогда ответь мне, кто возглавляет дворцовую гвардию? По-прежнему Жак де Руссе?
— Да, он.
Порывшись в кошельке, Катрин достала обещанную монетку и сунула ее в руку ребенка.
— Найди его и приведи сюда! Скажи, что тебя послала Катрин.
— Какая Катрин?
— Просто Катрин. Пусть он тотчас же придет к Матье Готрэну и прихватит с собой нескольких лучников. Мне нужна его помощь!
— Зачем вам нужна гвардия? — возмущенно запротестовал Готье. — Мы разве не в состоянии за вас постоять?
— В общем-то да, но надо учитывать силищу этого медведя. Несколько вооруженных людей будут выглядеть убедительнее.
— Что ты собираешься делать? — обеспокоено спросила Лоиз.
— Увидеть дядюшку любой ценой, клянусь памятью нашей матушки. Я не уйду отсюда, не проникнув в дом!
В лавке было темно, и сначала Катрин ничего не могла разглядеть. Она узнала знакомый запах нового сукна и горячего воска. Когда глаза привыкли к темноте, Катрин увидела на прежнем месте настенные шкафы на железных петлях, в которых хранились самые дорогие ткани.
Из глубины лавки, где Катрин провела столько времени над огромными книгами в пергаментном переплете, сверяя дядюшкины счета, раздался слащавый голос:
— Что я могу предложить госпоже? Я полностью в вашем распоряжении и смею утверждать, что нигде в городе вы не найдете такого выбора сукна из Испании, Фламандии или Шампани, шелка с Востока…
Голос принадлежал хозяйке, стоявшей за прилавком, на котором были разложены образцы тканей. Это была смуглая, с зеленоватыми глазами женщина среднего роста, примерно того же возраста, что и Катрин. Ее черные густые волосы выбились из-под чепца тонкого полотна, отделанного кружевами. Она была хорошо сложена. Пышная грудь бесстыдно натягивала прелестный серовато-зеленый бархат ее платья, на котором призывно позвякивали золотые цепочки. Платье было прикрыто фартуком из той же ткани, что и чепец. Если эта женщина была любовницей дяди, она, несомненно, стоила ему больших денег. Справедливости ради следовало признать, что она была довольно красива и потому способна свести старика с ума.
В то же время Катрин охватило странное чувство: ей показалось, что она уже где-то видела эту женщину. Но при каких обстоятельствах?
Она холодно прервала поток красноречия хозяйки.
— Вы Амандина Ля Верн?
Брови той поползли вверх, а угодническая улыбка исчезла с лица.
— Да… я, это я, но я не…
— Я графиня де Монсальви и приехала повидать дядюшку Матье! — спокойно сказала Катрин. — Проводите меня к нему!
Амандина смотрела на нее, не произнося ни слова. Катрин повернулась к Лоиз и добавила:
— Преподобная мать Агнесса, которую вы только что выгнали за дверь, — моя сестра. Я хочу, чтобы вы поняли, — вам не удастся так же легко отделаться и от меня!
Амандина разглядывала незваную гостью, которая была так хороша в простом костюме из добротной вишневой ткани.
Как и все в Бургундии, она знала легендарную историю любви этой женщины и герцога. Несмотря на душещипательные рассказы этого старого осла Матье Готрэна, уже прошло немало времени, и вся эта история уже казалась вымыслом. Но вот неожиданно Катрин де Монсальви снова появилась. Она была так же красива, и из-под приспущенной вуали на Амандину пристально смотрели большие фиалковые глаза.
— Матье? Его здесь нет, — ответила она без тени замешательства. Ей, видимо, потребовалась помощь, и она позвала брата:
— Филиберт, иди сюда на минутку!
— Сейчас, сейчас.
Мужчина, который выгнал Лоиз, появился в дверном проеме, полностью закрыв просвет.
С трудом можно было отыскать сходство между братом и сестрой. Он был моложе, а вместо миловидности Амандины у брата на лице проступало выражение первобытной свирепости. Ему отводилась в доме роль сторожевой собаки, следящей за исполнением прихотей хозяйки, и, в частности, устранение любопытных.
— Что случилось, Амандина? Я тебе еще нужен? — прогудел он, прочищая зубы гусиным пером.
— Они хотят видеть отца Матье, — ответила она, кивая в сторону четверых посетителей.
— Еще? Это что, эпидемия? — Вдруг он заметил Лоиз и взорвался:
— А вы что сюда явились? Я ведь запретил вам переступать порог этого дома.
— Довольно, — сухо прервала его Катрин. — Мы немедленно хотим видеть нашего дядюшку.