Не возвращаясь больше к этой теме, Катрин опустилась перед Рене на колени. Если бы не редкие всхлипы, можно было бы подумать, что он тоже умер.
— Сир, — тихо обратилась она, — не плачьте, не надо гак огорчаться…
Он поднял заплаканное лицо, во взгляде его была такая мука, женщина почувствовала, как сердце ее готово разорваться от жалости.
— Вам меня не понять! Это мой друг. Я его вырастил. Он всегда был рядом со мной. Когда я попал в плен в битве при Бюльневиле, мне разрешили взять его с собой… потому что он помог мне выжить. Как я теперь буду жить без него?
— Вам недолго осталось жить в плену. Я не знаю, что вам написала королева, ваша мать, но я могу сказать, что во Франции предпринимаются усилия для вашего освобождения.
— Об этом как раз и пишет моя матушка, — вздохнул он. — Идет сбор золота, политики пытаются убавить аппетиты Филиппа, но, как пишет матушка, даже ценой собственной жизни, я не должен уступать герцогство Бар.
Теперь вы и на это согласны?
Нет, конечно, нет! Хотя я бы согласился отдать все земли, чтобы оживить Раво…
— Сир, — вмешался Жак, — теперь я должен унести его, чтобы предать земле.
— Так скоро? — И он снова разразился слезами. Оставьте мне его еще ненадолго…
— Чем дольше вы на него смотрите, тем больнее будет расставание. -
Катрин была расстроена, чувствуя себя невольной виновницей смерти собаки, так как, не урони она кубок с вином на пол, Раво был бы жив. Внезапно ей в голову пришла спасительная мысль, она сдернула с головы шапочку и освободила свои роскошные волосы. Они упали на плечи золотым дождем, подчеркивая ее красоту.
— Монсеньор, — прошептала она, — вы потеряли одного друга, но нашли другого, верного друга, который сделает все, чтобы смягчить боль утраты!
Он взглянул на нее, глаза его расширились, словно стены тюрьмы вдруг рухнули и комнату залил поток солнечного света.
— Как вы прекрасны! — изумленно произнес он. Недовольный Руссе нахмурил брови, но промолчал. Король осторожно опустил на пол бездыханное тело, встал и, взяв Катрин за руки, помог ей подняться. Он сильно еж ее руки, восхищенный красотой. Казалось, ее волосы ожили в мерцающем пламени свечи. Это «золотое руно» многие годы был не в силах забыть герцог Бургундский, пока создал престижный рыцарский орден.
Пользуясь тем, что король был поглощен ею, Катрин взглядом указала Руссе на труп собаки. Капитан понял намек, взял пса на руки и, бросив подозрительный взгляд на мужчину и женщину, стоящих так близко друг к другу, с насупленным видом вышел из комнаты. Он решил, что, как только король придет в себя, он просто набросится на красавицу. Молодая женщина и сама была недалека от этой мысли. Рене по-прежнему молчал, а в его взгляде она прочла волнение, которое привыкла видеть. Он разжал руки и погрузил их в струящийся шелк ее волос, подобно скупому, надолго разлученному со своим сокровищем. Как только пальцы короля перестали перебирать блестящие пряди, а руки сильно сжали плечи, Катрин отступила назад.
— Сир, — мягко остановила она его. — Я сказала-другом.
Он смущенно улыбнулся.
— Друзья бывают разные! Не хотите ли вы стать моим сердечным другом? Вы так прекрасны, а я так одинок!
— Как можете вы чувствовать себя одиноким и покинутым, когда такая любовь хранит вас, подобно маяку на берегу? У вас есть чудесная супруга, мать, нежность которой мне хорошо известна, сестра, королева Франции, к которой вы так сильно привязаны, и все те незнакомые вам девушки и женщины ваших государств, которые собирают выкуп за вас и молятся Богу об освобождении своего короля. Все знают, как вы добры, милосердны, благородны. В мире мало найдется мужчин, которых бы так любили. А вы говорите мне о разбитом сердце!
— Точнее сказать, об опустошенном сердце, которое жаждет наполниться вами. Голод снедает мое несчастное тело. Не одарите ли вы меня милостью, полюбив? При вашей красоте вы должны быть великодушны. — Он приблизился к Катрин. Она оказалась прижатой к стене и не могла уже ускользнуть от его жадно протянутых рук.
— Если бы я не была во власти своего супруга, — пробормотала она, — я думаю… что уступила, но я замужем… мать семейства… и я люблю своего мужа!
— И вы никогда не обманывали его? Ваша красота, должно быть, зажгла огонь в груди многих мужчин. Вы не загорались ни от одного?