— Беранже! Что вы с ним сделали?
— Его просто раздели, ему грозит лишь сильный насморк, — злорадно ответила Амандина.
— Запомни, капитан, — добавила она, повернувшись к Дворянчику, — этот мальчик и особенно его одежда помогут тебе проникнуть в Новую башню. Дай ему коня, и пусть твои люди следуют за ним. Он хорошо выучил урок…
— А я нет! — холодно заметил Сарбрюк. — Я никому не доверяю. Ты в этом убедишься, если обманешь меня. Что он должен делать?
— Подойти к дворцовым воротам и сказать, что он Ален де Майе, кузен капитана де Руссе, и что ему еще раз срочно нужно повидать своего родственника. Его или кого-то очень на него похожего уже видели, поэтому, несомненно, пропустят. Твои люди войдут за ним и без труда справятся с караульными, к тому же Руссе ужинает у своей подружки…
Катрин не удержалась от вопроса:
— Как вы все это узнали?
Виляя бедрами под своим чуть ли не монашеским одеянием, вдова Колена подошла к ней вплотную:
— Ты должна была знать, госпожа графиня, что я умею добиваться от мужчин всего, что захочу. Я всегда умела выбирать любовников. Я уже давно сплю с одним сержантом из башни, как раз с того дня, как туда поместили короля. Я подумала, что это мне может когда-нибудь пригодиться. К тому же это красивый парень, который знает толк в любви.
— Неужели? Вам так идет образ безутешной вдовы, — язвительно заметила Катрин.
Бледное лицо Амандины перекосилось от бешенства.
— Грязная потаскуха! Ты дура или прикидываешься? Послушай! Прежде чем попасть в дом к этому скряге Матье, я была публичной девкой, не афишируя этого. Лавка по торговле старьем была альковом и служила лишь надежным прикрытием. У меня были свои клиенты в приличных домах, это была моя работа. Колен, мой Колен, стал мне мужем. Я любила его больше, чем себя. Он стал моим сердцем, моей кровью, моей жизнью.
Она разразилась рыданиями, затем продолжала хриплым уставшим голосом:
— Теперь до конца своих дней и ночей мне будет слышаться его вопль, когда его бросили в котел! Из-за тебя, шлюха, и из-за твоей тупой сестрицы я теперь никогда не смогу спокойно спать! Но я тебя накажу, уж будь уверена, он будет отомщен.
Схватив Катрин за руку с необычайной для женщины ее роста силой, она потянула ее за собой и остановилась перед бесформенной массой, прикрытой холщовым покрывалом. Амандина наклонила и сдернула покров.
Катрин почувствовала приступ тошноты при виде обезображенного трупа Филиберта.
Содрогнувшись, она попыталась вывернуться, но Амандина крепко держала ее за руку.
— Посмотри, в каком состоянии мне его вернули. Как он тебе нравится? Я вас сейчас поженю.
— Отпустите меня! Вы сумасшедшая. Что вы хотите этим сказать?
Лицо Амандины осветилось дикой радостью. Каждой клеточкой своего существа она смаковала страх Катрин, который та уже и не скрывала. Графиня тщетно пыталась освободиться из клещей, сжимающих ее руку.
— Что очень скоро, — произнесла Амандина с расстановкой, чтобы каждый мог ее услышать, — когда ты отблагодаришь этих парней, которые помогли мне, тебя привяжут к телу моего бедного Колена, и вас вместе закопают. Это будет для него достойным утешением — спать с потаскушкой великого герцога! После того, как ты умрешь, тебя достанут Из земли и бросят в навозную кучу, моя красавица, потому ITO Колену для последнего сна не нужна развратница.
В порыве отчаяния Катрин удалось вырвать свою руку.
Безуспешно пыталась она найти в этой массе незнакомых лиц сострадание, участие, хоть каплю жалости. Она читала на них лишь отупение или гнусное нетерпение. Эти варвары облизывались при мысле об обещанном спектакле. Тогда, заметив Дворянчика, по-прежнему одетого в монашеское платье, она подбежала к нему, цепляясь за его рукав и моля:
— Монсеньор, я умоляю вас спасти меня от этой сумасшедшей! Если я досадила вам, убейте меня, но не дайте свершиться низкой мести этой женщины. Я по-прежнему ношу имя вашего друга по оружию, я благородная дама, у нас с супругом есть дети. Не дайте обесчестить их!
Он нетерпеливо отбросил цепляющиеся за него пальцы.
— Я никогда не интересовался женскими делами, — пожимая плечами, холодно заметил он. — Да и потом, я обещал… Тебе нечего больше мне предложить, Амандина? Это негусто.
— Есть, монсеньер! Вот ключ от тюрьмы, изготовленный по отпечатку на воске, переданном мне моим другом. Вам не доставит труда проникнуть к узнику.