Слушать это было больше невозможно, Катрин не сдержалась, резко прервав светскую болтовню герцогини. На этот раз ей было не до смеха.
— Жанна — дочь Изабо? Этой шлюхи Изабо? Девочка-ангел, возникшая из грязи. Вот, оказывается, что придумала это самозваная Дева, это ничтожество, осмеливающаяся выдавать себя за самое благородное, святое и чистое создание на земле после Девы Марии. И находятся люди, готовые верить этой бесстыдной лжи, этому грязному обману! Люди вроде Bac?
— Графиня! Я вам запрещаю…
— Ваше высочество, вы не можете ничего мне запрещать, — я не являюсь вашей подданной. Как принцесса, внучка императора, могла поверить в эти небылицы?
— Я доверяю своим глазам. Жанна приехала сюда в сопровождении старых знакомых, которые подтвердили ее происхождение. Почему же я не должна им верить? Дерзко и неосмотрительно с вашей стороны являться сюда с этой обличительной речью и сеять раздор…
— Госпожа герцогиня, я не сею раздор. Я вижу теперь, что этой женщине удалось убедить вас и завоевать ваше сердце. Но клянусь Богом, я не попадусь в эту ловушку. Скажите мне только, где она, и я добьюсь от нее правды.
Герцогиня от возмущения сделалась пунцовой. Катрин пришла в голову мысль, что она рискует своей головой, но терять ей было нечего. Елизавета воскликнула:
— Вам не надо далеко ходить. Жанна здесь. Вы ее сейчас увидите, и я клянусь, что вы не выйдете отсюда, не раскаявшись в вашем наговоре и стремлении очернить мою подопечную. Вы признаетесь тогда, что вами двигала ненависть покинутой женщины… Ваш супруг…
— Если вашему королевскому высочеству будет угодно, не будем вмешивать сюда графа де Монсальви, — холодно заметила Катрин. — Вернемся к этой женщине. Если она здесь, я умоляю ваше высочество послать за ней, и пусть она повторит здесь свою историю.
— Хорошо!
Елизавета де Герметц хлопнула в ладоши. Появилась та же полная женщина, которая привела сюда Катрин.
— Госпожа Жанна, должно быть, в оружейной мастерской, — произнесла она по-французски. — Приведи ее, Батильда.
— Я попрошу вас лишь об одном, — живо добавила Катрин, — не упоминайте моего имени, это может ее насторожить!
— Не беспокойтесь, Дочери Бога нечего опасаться! — высокомерно ответила герцогиня.
На минуту воцарилось молчание. Герцогиня, словно забыв о своей посетительнице; снова опустилась на колени и принялась молиться, как будто была одна. Укрывшись в стенном проеме, Катрин с разочарованием наблюдала за этой женщиной.
Она была более высокого мнения о герцогине.
Графиня де Монсальви думала найти в ней больше великодушия, силы духа и понимания. С какой легкостью и немыслимой доверчивостью она поверила не правдоподобным вымыслам авантюристки. Раз Жанна руководила принцами, она должна сама быть королевской крови..
За дверьми послышались громкие шаги. Открылась дверь, и показался силуэт, скорее принадлежащий юноше, одетому в роскошные одежды из белого шелка и голубого бархата. Когда на вошедшего упал луч света, Катрин отпрянула. будто от удара, трижды перекрестилась, отказываясь верить своим глазам, так как перед ней было лицо Жанны.
Катрин не могла прийти в себя. Это было наваждением. Подобное сходство было от Бога… или от дьявола! В таком случае, нет ничего удивительного, что даже здравомыслящий Арно де Монсальви обманулся.
Елизавета де Герметц поднялась с колен и повернулась к вошедшей особе.
— Дитя мое, — начала она ласково, — кое-кто хочет вас видеть.
— Правда, госпожа? И кто же это?
Катрин бесшумно приблизилась к девушке, очарование исчезло: голос самозванки сильно отличался от голоса настоящей Жанны. Неопытное ухо могло бы этого и не заметить, но тонкий слух Катрин на этот раз помог ей определить подлог. В этом голосе слышались металлические нотки, несвойственные чистому и нежному тембру Жанны.
Подойдя поближе, Катрин отметила еще одно различие: цвет глаз. Глаза истинной Жанны были небесно-голубого цвета, а у этой женщины — с зеленоватым оттенком.
Катрин внезапно почувствовала себя необыкновенно сильной и уверенной: самозванка посмотрела на нее.
— Ну что, дорогая? торжествующе спросила ее герцогиня. — Что вы теперь скажете?
Катрин лишь улыбнулась, в ответ и, обращаясь к вошедшей девушке, спросила:
— Вы меня узнаете? Та рассмеялась.
— Это я вас должна узнавать? А я думала наоборот. И почему, собственно говоря?