Улыбка исчезла с лица Катрин. Гордо вскинув голову, она прямо посмотрела в холодные глаза принца.
— Позвольте вас перебить, монсеньер! Сейчас ваше высочество назовет меня шпионкой.
— Признаюсь, что это слово пришло мне в голову, усмехнувшись, ответил он. — Вы ведь душой и телом преданы моему врагу?
— Врагу? Герцог Бургундский, кажется, лишь выиграл от этого Аррасского мира, такого жестокого для каждого верноподданного короля Карла! Я слышала, что помыслы врагов вашего высочества теперь направлены на другой берег Ла-Манша и что лилии Франции и Бургундии отныне растут вместе. Может быть, я ошибаюсь?
— Нет! Договор слишком выгоден, чтобы я им пренебрегал.
— Ну и прекрасно!
Тон Катрин был таким напряженным, что Филипп невольно рассмеялся:
— Графиня, кажется, вы совсем не изменились. Вы по-прежнему в совершенстве владеете женским искусством ставить все с ног на голову и обвинять, чтобы самой избежать обвинения. Но на этот раз вы так легко не отделаетесь. Я хочу знать, зачем вы были в Дижоне, а теперь едете сюда к Симоне.
— Разве мессир де Руссе, сопровождавший короля Сицилийского, ничего не рассказал вам о том, что произошло однажды вечером несколько недель назад в Новой башне? Он не говорил о покушении на королевскую персону?
— Да, я знаю. Именно поэтому его и перевезли сюда. Опасность была слишком велика, а в случае удачи последствия были бы драматичны. Но откуда вы об этом знаете?
— В этот вечер я была во дворце. Высокочтимая госпожа Иоланда, герцогиня Анжу, мать короля Рене, придворной дамой которой я являюсь, поручила мне убедиться в том, что с ее сыном хорошо обращаются и что он страдает лишь от отсутствия свободы. Я как раз направлялась в Бургунднию к постели ушфашфеи матери. Провидение распорядилось так, что я оказалась во дворце как раз вовремя…
— Почему же он от меня это утаил?
— Я его об этом попросила. Мы — старые друзья, монсеньер, вы же это знаете. Я не хотела пробуждать некоторые воспоминания у вашего высочества при упоминании обо мне, не ведая, как вы теперь ко мне относитесь. Ян повел себя как достойный слуга своего герцога и как верный друг.
— Ваша мать умерла? Я этого не знал.
— Она покоится в Шатовилене, у госпожи Эрменгарды, которая по-дружески приняла ее.
Катрин умолкла. Наступила тишина, нарушаемая только шагами Филиппа. Заложив руки за спину, герцог медленно прохаживался по галерее. Через несколько минут, показавшихся Катрин вечностью, он прошептал:
— Это еще один из ваших талантов: во всех испытаниях приобретать друзей! Как вам это удается?
— Рецепт прост, монсеньер, — надо любить…
— Громко сказано.
— Почему же? Я всегда считала, что дружба — это любовь, лишенная крыльев, обычная любовь, тихая, преданная, освобожденная от плоти и ее безумств, она никогда не обманет и не поранит!
— Вы об этом говорите, как жрица о своем боге, — несколько раздраженно возразил он. — Даю слово — это культ, и этот культ бросил вас на непроходимые зимние тропы, и все для того, чтобы провести одну ночь у подруги? Признаюсь, мне трудно в это поверит».
— Но это естественно. Должна добавить, что, направляясь к Симоне, я рассчитывала соединить приятное с полезным. Перед тем как вернуться к близким, я хотела убедиться, что могу считать свою миссию выполненной и что король Рене получил у своего кузена Великого Герцога Запада достойный прием и ему не грозит никакая опасность.
Апломб и спокойствие, с которыми она солгала, удивили ее самое. Это было слишком хорошо придумано, и она испугалась, что сказанное очень похоже на выученный урок. Филипп этого не заметил.
— Прием, оказанный кузену? Эта болтушка принимает меня за лавочника? Госпожа де Монсальви, не думаете ли вы, что герцогу Бургундскому нужен совет о том, как кого принимать?
— Я не то имела в виду.
— Нет? Так что же? Вы хотели удостовериться, что я вызвал вашего драгоценнейшего короля для того, чтобы задушить его где-нибудь в лесу или насыпать яда в его вино? И почему вы так заботитесь о нем? Может быть, вы его любите?
Лицо Филиппа приняло до смешного обиженное выражение. Катрин позволила себе улыбнуться:
— — Я его люблю? Это мой друг!
— Еще бы! Почему же в таком случае вы не приехали вместе с ним? Госпожа де Морель сопровождала его…
— Она предложила мне, но я тогда была больна и не Могла продолжать путь. Я осталась у нее до полного выздоровления, и…