Поезжайте в Лилль к госпоже Симоне. Может быть, она найдет способ вас спасти. Мое сердце разрывается, прощаясь с вами. Да храни вас Господь!»
Катрин так побледнела, что Готье подтолкнул юного Петера к двери, испугавшись, что он догадается о содержании письма. Но Катрин остановила его.
— Мэтр Ван Эйк больше ничего не передавал? спросила она упавшим голосом. — Почему он не пришел сам?
Юноша, как будто бы он сам был в этом виноват, в смущении опустил голову и, судорожно сжав в руках красный берет, ничего не ответил.
— Ну так в чем же дело? Я надеюсь, он здоров?
— Да, да… но… ладно, тем хуже! Вчера вечером, когда он вернулся, произошла ужасная сцена. Госпожа Маргарита назвала его развратником, без конца бегающим за юбками. Ей передали, что он привез в гостиницу своего хорошего друга, и она разгневалась. Сегодня утром она закрыла его в мастерской на ключ вместе со мной, прокричав, что выпустит его, когда сочтет нужным!
— Как же вы выбрались? — спросил Беранже.
— Разумеется, через окно, которое выходит на канал. Я по веревке спустился на баржу и собираюсь вернуться тем же путем. Что мне передать мэтру Ван Эйку?
Разговор двух юношей позволил Катрин оправиться от поразившего ее известия. Карлотта мертва! Как? Почему? У нее были заклятые враги, ведь она не могла покончить жизнь самоубийством. В ее профессии заключался большой риск, и, может быть, муж или любовник посчитали ее виновницей какой-либо драмы. Кто знает?
Несмотря на потрясение, она улыбнулась юному посланнику и сказала:
— Вы храбрый мальчик, передайте ему мою благодарность за пожелание счастливого пути. Скоро мы покинем Брюгге. Передайте ему еще, что я последую его совету и что я жалею его всем сердцем.
Заработав монетку, Петер радостно направился домой. Катрин молча протянула письмо Готье. Тот пробежал его глазами и вернул хозяйке, устремив на нее вопросительный взгляд.
— Что это значит? Вам показалось, что эта женщина намеревается расстаться с жизнью?
— Разумеется, нет. Я вам сказала, что встретила приветливую, пышущую здоровьем женщину. Она мне даже сказала, что любит жизнь.
— Значит, ее убили, но за что?
— Я не представляю, Готье. Все, что я знаю, — это то, что нам надо немедленно покинуть город. Я не должна была приезжать сюда, да к тому же выдумывать такую причину, как посещение святых мест. Меня наказывает Бог!
Готье пожал плечами.
— Если бы Бог наказывал всех, кто пользуется его именем, чтобы выпутаться из затруднения, мы бы ежедневно хоронили друзей. Скорее всего эта несчастная не угодила какому-нибудь знатному сеньору, отказав ему в помощи или запросив слишком много золота. Кто знает? Что же нам делать? Вы и вправду после всего, что произошло, хотите вернуться в Лилль?
— Сначала надо уехать. Поговорим об этом по дороге. Не знаю, может быть, после всего, что произошло, лучше вернуться в Монсальви. У меня там есть верный друг Сара. она разбирайся в медицине и, возможно, сможет меня спасти. Если же ист… Мне следовало немедленно ехать к ней, но возвращение домой в нынешнем моем состоянии приводило меня в ужас. Отправляйтесь готовить лошадей и заплатите за постой.
Готье вышел из комнаты, но тут же вернулся в сопровождении трех мужчин: хозяина «Ронс-Куроне», мэтра Корнелиса, плетущегося за двумя важными незнакомцами, одетыми в роскошные, подбитые белкой и лисой одежды, в широких бархатных беретах.
— Мне не позволили ни пройти в конюшню, — возмутился Готье, — ни заплатить за постой. Эти люди желают, видите ли, поговорить с моей госпожой.
— Придержите язык, мой мальчик, — проворчал незнакомец, — я один из бургомистров этого города, Луи Ван де Валь, а это — эшевен Жан Метне!
Повернувшись к Катрин, он слегка поклонился. Этот поклон показался ей дурным предзнаменованием, поскольку был слишком почтительным для простой госпожи, но недостаточно вежливым для такой знатной дамы, какой она была.
— Госпожа графиня, мы пришли сообщить вам, что о вашем отъезде не может быть и речи!
Катрин усилием воли сдержала дрожь. Она даже улыбнулась.
— Господа, вы оказали мне честь своим посещением, не знаю, чем я это заслужила. Мне кажется, что вы совершаете ошибку, так обращаясь со мной. Я никакая не графиня, а простая горожанка, приехавшая из…
— Вы графиня де Брази, возлюбленная герцога Филиппа, от которого беременны. Вы приехали сюда, чтобы флорентийка избавила вас от плода вашей запретной любви!
Это заявление было сложно гром среди ясного неба, но Катрин, привычная к сражениям, не показала испуга,