– Пойдем! – произнес спокойный голос Абу. – Здесь есть для тебя лошадь.
Он сорвал с нее золотое покрывало и заменил его темным плащом, вынув его словно по колдовству из-под своего платья.
– Но… Арно!
– Оставь его Готье!
Гигант уже вырывал стрелы, что пригвоздили Арно к кресту, взвалил бесчувственное тело себе на плечо и сбежал по лестнице эшафота. Жосс, почти успокоив лошадь, вдруг оказался около него, держа за уздечку другую оседланную лошадь. Гигант, несмотря на свою ношу, с невероятной легкостью вскочил в седло. Лошадь понеслась, словно пушечное ядро, прямо на толпу, которая обратилась в беспорядочное бегство.
– Видишь, – невозмутимо произнес Абу. – Мы ему не нужны.
– Но что происходит?
– Я тебе объясню потом. Во всяком случае, наш калиф на какое-то время занят. Пойдем, никто больше не обращает на нас внимания.
И действительно, на площади царило невообразимое смятение. Люди метались, пытаясь спастись от копыт понесших лошадей. Дворцовые стражники сражались с отрядом всадников, одетых в черное, с закрытыми черными покрывалами лицами. Они нагрянули так неожиданно, что никто не мог узнать откуда. Хрипы агонии мешались с криками ярости, стонами раненых.
В центре всего этого вихря был человек высокого роста, худощавый, с темной кожей. Он тоже был одет во все черное, но оставался с открытым лицом, а на тюрбане у него был приколот сказочный рубин. Его кривая сабля мелькала, словно меч архангела, срезая головы, как коса крестьянина, косящего хлеб. Последней сценой, которую мимоходом удалось ухватить Катрин, пока Абу тащил ее к лошади, была смерть великого визиря. Окровавленный меч всадника срубил ему голову, и мигом позже она уже висела на седле победителя.
На королевской мечети Аль Хамры барабаны аллаха все били и били…
Город обезумел. Катрин удалось увидеть сцены, напомнившие ей Париж ее детства. Повсюду были люди, дравшиеся между собой, повсюду текла кровь.
– Поспешим, – повторял Абу-аль-Хайр. – Может случиться, что раньше времени закроют ворота города.
– Куда же ты меня увозишь? – спросила Катрин.
– Туда, куда гигант должен отвезти твоего мужа. В Алькасар Хениль, к султанше Амине.
– Но… почему?
– Еще немного терпения. Я тебе объясню, я же сказал. Быстрее!..
Абу послал свою лошадь галопом, не задумываясь о тех, кого сбивали по дороге. Южные ворота, к счастью, еще не закрытые, они проехали мгновенно, не останавливаясь, затем копыта лошадей простучали по маленькому римскому мостику, перекинутому через Хениль с кипучей и прозрачной водой. Вскоре появились широкие крепостные стены, защищавшие башню с куполом, рядом с которой располагались два павильона, а перед башней виднелся портик с изящными колоннами. Призрачные силуэты – это должны были быть стражники – бродили перед порталом ворот, которые поспешно открылись, когда Абу-аль-Хайр, приложив ко рту руки рожком, издал условный крик. Обе лошади, не замедляя хода, устремились под портал, резко остановившись перед колоннами в цветущем жасмине башенного портика. Тяжелые ворота крепости затворились и были забаррикадированы.
Соскальзывая с лошади, Катрин упала на руки Готье, который выбежал им навстречу.
– Живая! – вскричал он, забыв свою обычную сдержанность. – И… свободная!..
Но она, не в силах унять беспокойство, спросила:
– Арно? Где он?
– Здесь, рядом. За ним ухаживают…
– Он не…
Она не смела продолжать. Перед глазами ее так и стоял момент, когда Готье вырвал стрелы из пронзенных рук, хлынула кровь и нормандец взвалил себе на плечо неподвижное тело.
– Он слаб, конечно, из-за того, что потерял много крови. Лечение мэтра Абу как раз необходимо.
– Пойдемте к нему! – произнес врач, который, оказавшись на земле, опять принял величественный вид.
Он провел Катрин за руку через большой зал, украшенный витражами и галереей. Черные мраморные плиты пола сияли, как ночной пруд, вокруг многоцветного архипелага толстых ковров. Дальше открывалась комната меньшего размера. Там лежал Арно, и рядом с ним с одной стороны стояла незнакомая женщина, с другой – Жосс, все так же одетый в военное снаряжение. Парижанин при виде Катрин радостно улыбнулся ей. Но Катрин никого не замечала. Она упала на колени возле своего супруга.