— Пусть кто-нибудь из вас вылезет на крышу и подержит его, пока я спущусь, — сказал он тихо.
Не колеблясь, Катрин вылезла на крышу, осторожно спустилась к брату Этьену. Крыша стала скользкой из-за снега, но молодая женщина благополучно добралась до ее края и поддерживала труп, пока брат Этьен с неожиданной ловкостью спрыгнул на землю.
— Я здесь, отпускайте потихонечку… Все, я держу его. Возвращайтесь, я сделаю остальное.
— А как же вы вернетесь?
— Очень просто, через дверь. Моя одежда позволяет мне спокойно входить и выходить без подозрений. Я уже пробовал. Иногда я сам себя спрашиваю, не ради ли этого я пошел в монастырь.
Катрин представила улыбающееся лицо монаха, но ничего ему не ответила. Теперь, когда она больше не видела тела, она почувствовала последствия нервного шока, пережитого ею. В какой-то момент она замерла там, прямо на краю крыши. Закрыв глаза, Катрин боролась с внезапным головокружением, стараясь обрести равновесие. Небо и земля принялись водить вокруг нее свой хоровод.
— Тебе плохо? — обеспокоенно спросила Сара. — Хочешь, я помогу тебе?
— Нет, нет, не надо. И потом, ты не пролезешь в окно! Катрин стала карабкаться к окну, встав на четвереньки. Головокружение исчезло. Сара втащила ее в комнату, где стоял страшный холод. С ее помощью Катрин села на край кровати, провела дрожащей рукой по лбу.
— Я пойду поищу дров и принесу тебе супа. — Говоря это, она зажгла свечу и с отвращением посмотрела на окровавленное одеяло. Катрин не отвечала. Ее мысли были далеко, вместе с Готье, скакавшим в ночи, возвращавшимся к Мишелю в Монсальви, и горькая печаль заполнила ее душу. Оставшись без поддержки, которой он был для нее, она опасалась будущего, представлявшегося еще более трудным. Она осталась уже без двух людей, тех, кто ее любил и был ей предан. Снова вместе со своей Сарой она должна была начинать новую жизнь. И какими бы грустными ни были ее мысли, Катрин решила не распускаться. Все это произошло по ее вине. Если бы она прогнала Мак-Ларена, склонившегося к ней, все было бы в порядке. Молодой шотландец был бы жив, а Готье не отправился бы в опасный путь.
Когда Сара вернулась с тарелкой супа в одной руке и вязанкой поленьев в другой, ее величественное лицо выражало полное удовлетворение.
— Внизу все спят. Шотландцы дрыхнут прямо за столом или на лавках. У Готье ночь в запасе. Все в порядке.
— У тебя все просто получается! Скажи-ка лучше, что все в относительном порядке, как это может быть, когда люди остаются на плаву во время кораблекрушения.
Все произошло так, как предполагали женщины. Утром один из шотландцев наткнулся на труп Мак-Ларена, валявшийся в снегу около скотного двора, и тотчас Катрин, Сара и брат Этьен стали свидетелями настоящего бунта. Самый старый из шотландцев, пятидесятилетний солдат по имени Алан Скотт взял на себя командование и, утихомирив остальных, сообщил путешественникам решение отряда:
— Извините, дамы, — сказал он Катрин, — но за убийство нашего командира мы хотим отомстить.
— Кому, за что? Почему вы так уверены, что убийца…
— …ваш слуга? Это подтверждает удар топора.
— Местные жители тоже пользуются топорами, нервозно возразила Катрин. — Сара вам говорила, что Мак Ларен пошел к скотному двору с местной девушкой.. — Сначала надо найти эту девушку. Нет, мадам Катрин, бесполезно спорить. Мы решили устроить погоню за этим человеком. На снегу остались четкие следы. К тому же, если бы он был невиновен, то остался.
— Вы дадите ему возможность защищаться?
— Конечно, нет! Он знал, что делал, когда решил убежать. Но мы должны его найти. А вы продолжайте свой путь.
— Значит, так вы выполняете приказы капитана Кеннеди, — сказала Катрин.
— Когда он узнает, что произошло, он нас поддержит. И к тому же вы, достойная дама, кажется, приносите несчастья, и мои люди не хотят вам служить.
Катрин возмутилась. Было бесполезно разговаривать с этими мужланами. Но она заранее боялась трудностей дальнейшего пути, который им придется преодолевать без эскорта. Однако она не выдала своего
настроения.
— Хорошо, — твердо сказала Катрин, — уходите и не возвращайтесь, я вас не задерживаю.