— Пустите меня, мессир! Спасибо вам… Где Ла Тремуйль? Что с ним сделали?
В ответ Пьер показал на отряд, бежавший по тропинке вниз, словно огромная сороконожка.
— Видите, его уносят в Монтрезор. Там будут судить.
Недовольная Катрин возмутилась:
— А как же его жена? Вы преспокойно оставляете ее здесь? Да она еще страшнее, чем он, и я ее еще больше ненавижу.
— Катрин, к ней невозможно добраться… Ее комната находится рядом с апартаментами короля в замке дю Милье… Нам пора бежать.
— Ах вот как?! воскликнула она с возмущением. — Я остаюсь здесь, а вы как хотите… Я не успокоюсь, пока не рассчитаюсь с ней.
Она ощупала ножны кинжала и удивилась, обнаружив их пустыми. Потом вспомнила, как Роснивенен перехватил его и вонзил в живот Ла Тремуйля по самую рукоятку. Клинок застрял в теле толстяка. Бретонец вырвал его и отбрсил в сторону. Значит, он остался там, на полу.
— Я должна поднять и забрать кинжал. Я его потеряла.
— Вы с ума сошли, Катрин. Какое значение имеет для sac кинжал? Гвардейцы вас схватят!
— И что же дальше? Пусть хватают, если хотят. Я больше не хочу скрываться. Теперь я при всех потребую восстановления нашего доброго имени. Королева Иоланда обещала мне. Если меня схватят, предупредите ее. А про кинжал скажу вам: с ним никогда не расставался мой муж. Он мне дорог, и я пойду за ним.
С этими словами она побежала к донжону, у входа в который толкались гвардейцы, не зная, что делать. Она ринулась в самую гущу охранников. Пьер де Брезе бросился за ней, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в это время не подошел Рауль де Гокур, возвращавшийся от короля.
Брезе позвал его и в нескольких словах рассказал о том, что происходит. Тот отстранил солдат своей шпагой.
— Пропустите этого… мальчика, — приказал он строго. — Я знаю его… А сами возвращайтесь в казарму.
Гвардейцы подчинились и медленно пошли досыпать. У входа в главную башню не осталось никого, кроме Брезе, Катрин и Гокура. Комендант, забрызганный кровью, казался мрачным и озабоченным. Пьер решил, что все идет как надо, и спросил:
— А как король?
— Он заснул. Королева заверила его, что шум, от которого он проснулся, ему же на пользу. Он поверил и не потребовал объяснений. Спросил только, там ли коннетабль. Ему ответили, что нет, и этого было достаточно. Теперь у нас есть время до утра, потом все объясним… Он точно так же воспринял смерть де Жиака.
— Что за странный король, — бормотал Пьер, — сначала превозносит своих фаворитов, а потом тут же о них забывает.
Но Катрин не была намерена заниматься рассуждениями. Сейчас ее не интересовали эти люди, и она направилась к дверям башни. Гокур задержал ее.
— Постойте, куда вы идете?
— Наверх, забрать кинжал моего мужа.
— Я сам пойду туда. У меня там есть дела, — сухо сказал комендант.
— Тогда я пойду с вами. Мне теперь нечего бояться:
Ла Тремуйля везут в Монтрезор. Если меня арестуют, то вы освободите.
— Тремуйля увезли, а вот его супруга уже там, наверху. Выходя от короля, я увидел, как она бежала как безумная по коридору замка, полураздетая. Я было бросился за ней, но она опередила меня и по маленькому мостику проскочила в башню. Теперь она там.
— И вы пытаетесь не пустить меня туда? — в отчаянии воскликнула Катрин.
Вырвавшись от Гокура, она побежала по узкой лестнице, прыгая через две ступеньки, словно кошка. От ненависти у нее словно выросли крылья. Радуясь предстоящей встрече с врагом, она даже не подумала об оружии. Но и та, другая, вряд ли была вооружена. Победные колокола звенели в ушах Катрин… Она ничего не слышала, кроме этого триумфального марша!
Запыхавшись от бега, она остановилась на пороге комнаты, где перед ее глазами предстало неожиданное зрелище: мадам Тремуйль в одной ночной рубашке копалась в ящиках, вынимая и складывая перед собой в кучу драгоценности. Судя по невероятному беспорядку в комнате, она уже пошарила в других ящиках и ларцах.
Катрин презрительно улыбнулась… Эту женщину исправит только могила. Покушаются на ее мужа, а она больше тревожится не за его судьбу, а за наследство…