Спустя некоторое время цыганка вернулась вместе с побледневшим от волнения Пьером, который, едва переступив порог, бросился к ногам Катрин, схватил ее руки, покрывая их поцелуями.
— Моя нежная дама! Желание прийти к вам жгло меня. Вы почувствовали это и позвали. Как я счастлив!
Он сгорал от страсти, был готов на безрассудство, и Катрин какое-то время испытывала удовольствие, видя у своих ног этого молодого льва, сильного и красивого. Какая женщина не была бы польщена любовью такого человека, как он? От ее внимания не ускользнуло, что Сара, несмотря на свое желание отстраниться от всего, о чем она сказала перед уходом, устроилась в глубине комнаты за занавесками кровати, невидимая, но исполненная решимости, не обещавшей ничего хорошего. Было бы разумным не вызывать ее гнева.
— Встаньте, мессир, — сказала Катрин ласково, — и садитесь рядом со мной на скамейку. Я хотела вас видеть без свидетелей… прежде всего, чтобы поблагодарить за то, что вы съездили в Монсальви, когда можно было послать туда вестового. Я вам признательна за это.
Пьер закивал белокурой головой и улыбнулся.
— Вам вряд ли понравилось, если бы чужой человек стал заниматься вашими личными делами. Я также хотел привезти новости о ваших близких, которых вы с нетерпением ждете.
Счастливая улыбка появилась на губах Катрин.
— Вы правы. Расскажите о моем сыне… Как он поживает?
— Прекрасно! Он красивый, сильный, веселый… Уже хорошо говорит, и все подчиняются ему… начиная с великана по имени Готье, который следует за ним повсюду. Это самый красивый ребенок из всех, кого мне приходилось когда-либо видеть. Он похож на вас.
Катрин покачала головой.
— Не считайте себя обязанным говорить эту ложь, которую родители всегда требуют от своих друзей. Мишель — настоящий Монсальви, с головы до ног.
— Он очарователен, как вы… И это — главное.
— Чтобы быть настоящим рыцарем, было бы лучше иметь достоинства отца, — проворчала Сара из-за занавески. — Хорошенький комплимент для женщины, сказать, что сын — ее портрет!
Удивленный Пьер бросил взгляд в сторону кровати. Катрин рассмеялась, но несколько натянуто. Она чувствовала приближение грозы. Сара была не из тех женщин, которые скрывают свои чувства.
— Брось, Сара, не ворчи. Мессир де Брезе хотел сделать мне приятное. Иди сюда.
Цыганка неохотно подошла. Она, как видно, с трудом скрывала отвращение, которое у нее вызывал этот молодой человек.
— Мне это не доставило бы удовольствия. Так же, как не доставят удовольствия завтрашние пересуды по поводу того, что мессир де Брезе заходил к нам в комнату.
— Я заставлю замолчать злые языки, — воскликнул молодой человек. — Если потребуется, я вобью им назад шпагой в глотку грязные сплетни.
— Там, где проходит сплетня, всегда остаются следы. Если вы действительно любите мадам Катрин, уходите, мессир. Она первую ночь проводит в этом замке, и к тому же она вдова. Вы не должны были принимать этого приглашения.
— Но вы сами пришли за мной. И потом, какой мужчина может отказать себе приятно провести время, если к тому же он приглашен? — добавил Пьер, с восхищением глядя на Катрин. — Всякий раз, когда я вас вижу, я нахожу, что вы становитесь еще более красивой, Катрин… Почему вы постоянно отказываетесь от моих забот о вас?
— Потому, — закричала Сара, потеряв терпение, — что моя хозяйка взрослая женщина и может позаботиться о себе сама. И я здесь тоже для этого.[
— Сара! — повысила голос побагровевшая от возмущения Катрин. — Ты переходишь все границы. Прошу тебя оставить нас.
— А я отказываюсь, я не позволю запятнать твою репутацию. Если этот сеньор любит тебя, как уверяет, он поймет меня.
— Ты забываешь, что он нас спас.
— Если это сделано, чтобы нанести тебе вред, я не могу быть ему признательна.
Сбитый с толку этой неожиданной сценой, Пьер де Брезе не знал, как ему дальше вести себя. С одной стороны, он хотел силой заставить замолчать эту женщину, которую считал всего-навсего дерзкой служанкой, а с другой стороны он боялся, что это не понравится Катрин. Он все-таки пред почел уступить.
— Катрин, она права. Мне лучше уйти. К тому же я HI
Понимаю, в чем она меня упрекает. Я вас только люблю все! душой, всем сердцем.
— В этом я вас и упрекаю, — серьезно заметила Сара, -
Но вы никак не можете понять. Всего вам хорошего, сеньор Я вас провожу.
Пришла очередь Катрин удерживать молодого человека за руку.
— Простите ей, Пьер, эту чрезмерную преданность. Она меня слишком ревниво оберегает. Вы ничего не сказали о моей свекрови. Как она себя чувствует?