— Вы правы. Прощайте, сеньор граф! Улыбка пробежала по умному лицу гасконского дворянина.
— Хм! Вы на меня, кажется, сильно обиделись! Должно быть, вы правы. Но я пришел просить у вас прощения, Катрин. В прошлую ночь я был взбешен. Я мог убить вас обоих.
— Но вы же ничего подобного не сделали. Поверьте, я вам очень признательна.
Она подумала, что достоинство, прозвучавшее в ее словах, смутит Бернара. К ее большому удивлению, этого не произошло. Гасконец рассмеялся.
— Клянусь кровью Христа! Катрин, хватит сердиться. Вам это не идет, поверьте мне!
— Идет или нет, для вас у меня нет ничего другого. А вы думали, я вам брошусь на шею?
— Должны бы! В конце концов я, помог вам избежать серьезной ошибки. Если бы вы приняли ухаживания этого красавчика, то сейчас бы жалели об этом.
— Откуда вы знаете?
— Бросьте! Брезе не умер от моего удара, до этого было далеко. Уж коли он вам так нравится, то вы еще ночью пришли бы к нему в комнату. Но вы ничего подобного не сделали.
— Я пошла на следующий день.
— И вышли оттуда с красными глазами и решительным видом человека, принявшего серьезное решение. Вот видите, я хорошо осведомлен.
— Кое-что мне говорит, что ваши шпионы не все вам сообщают, — сквозь зубы сказала Катрин.
Неожиданно Бернар посерьезнел.
— Нет, Катрин! Вы порвали с ним, в память о вашем муже вытеснила его. Иначе почему же вы уезжаете? Почему Брезе час назад пересек подъемный мост во глазе отряда своих солдат? Он отправился на помощь Лоре, которого англичане атаковали в крепости Сен-Санери.
— Как? удивилась Катрин. — Он уехал?
— Да. Он уехал. Потому что вы отвергли его. Я в вас не обманулся, Катрин, вы такая, какую как раз выбрал себе великий Монсальви. В прошлую ночь я обманулся. Хотите мириться? Я очень хочу остаться вашим другом.
Его раскаяние и сожаление не вызывали сомнений. И Катрин не могла долго обижаться на тех, кто честно признавал свои ошибки. Она улыбнулась и протянула руки молодому человеку.
— Я тоже виновата. Забудем все это, Беркар… и приезжайте в Монсальви после того как вернетесь из Лектура. Мы всегда вам будем рады. А позднее я вам доверю Мишеля, когда придет его время стать пажом. Я думаю, что вы сумеете сделать из него солдата, о чем мечтал Арно. А теперь скажите мне «до свидания».
— Рассчитывайте на меня и до свидания, красавица Катрин.
Прежде чем она успела опомниться, он обнял ее за плечи и звонко поцеловал в щеки.
— Я расскажу Ксантраю и Ла Гиру, каким смелым бойцом вы оказались. Хотел вам дать сопровождающих, но, кажется, король уже позаботился об этом.
— Спасибо ему, — засмеялась Катрин. — И я предпочитаю кого-нибудь поспокойнее, нежели ваши гасконские дьяволы. Чтобы их сдерживать, нужен командир. Хоть я и Монсальви, но не Арно.
Бернар, который уже уходил, остановился, повернулся, окинул взглядом Катрин и серьезно сказал:
Думаю, что да.
Заря золотила крыши Шинона и спокойные воды Вьенны, когда Катрин вышла из Часовой башни. Все колокола города призывали к утренней молитве, и их звон сопровождал выход из замка небольшого отряда.
Эскорт, предоставленный королем в распоряжение Катрин, состоял из бретонцев, о чем говорили накидки с изображением хвостов горностая. Командовал отрядом Тристан Эрмит. Когда накануне он пришел сказать Катрин, что будет сопровождать ее до Монсальви, а потом вернется к коннетаблю Ришмону в Партенэ, она очень обрадовалась. Король не мог выбрать лучшего охранника для Катрин, чем этот молчаливый фламандец, качества которого она высоко ценила. Он был хладнокровен, расчетлив, смел и обладал умением руководить.
Об этом она ему однажды сказала:
— Вы далеко пойдете, друг Тристан. У вас есть все качества государственного деятеля.
Он рассмеялся:
— Мне уже об этом говорили… и не далее, как вчера. Знаете ли, мадам Катрин, что наш десятилетний дофин интересуется моей персоной? Он обещал сделать мне карьеру, когда станет королем. Кажется, на него произвели впечатление каши подвиги в борьбе с Ла Тремуйлем. Разумеется, я не придаю большого значения подобным обещаниям. Принцы, особенно молодые, не обладают хорошей памятью…
Но Катрин покачала головой. Она вспомнила пытливый, трудно переносимый взгляд дофина Людовика. Такой ничего и никогда не забудет.
— А я думаю, что он вспомнит, — ответила Катрин.
Тристан задумчиво кивнул головой. Теперь он спокойно ехал рядом с ней, слегка ссутулившись, как человек, знающий, что переход долгий и монотонный, и привыкший дремать в седле. Берет, надвинутый на глаза, защищал от лучей восходящего солнца. Он отпустил поводья и отдался на воле своего коня.