– Простите меня, но я думаю, что сейчас не время для любовных игр. Что-то не так, Арно!
– Что именно?
– Шотландцы исчезли. Ни одного нет здесь, у палатки… И на арене тоже.
Арно вскочил, несмотря на то что Катрин попыталась удержать его. Обостренным чутьем молодая женщина угадала что-то неладное. Что-то угрожает ее любви – предчувствие было острым, как физическая боль.
– Если это шутка… – начал Арно.
– Разве я похож на шутника?
И верно, Сентрайль был бледен, и тревога читалась на его лице. Но Арно, весь поглощенный желанием поскорее избавиться от него, пожал плечами.
– Ну, пьют с бургундцами… Что же, ты считаешь, что они ушли без нас?
– Я ничего не считаю, я вижу. Наших людей здесь тоже нет.
Арно с сожалением направился к выходу, но еще не успел дойти, когда полотнище было отдернуто рукой человека, с надменным видом вставшего в проходе. За ним Катрин смогла разглядеть сверкание оружия и доспехов нескольких солдат.
Новоприбывший был молод, возможно, лет тридцати, и носил роскошные доспехи с золотой насечкой и красный парчовый плащ. Но он не понравился Катрин. Она вспомнила, что уже видела его в окружении герцога, но не обратила тогда на него ни малейшего внимания. Ей не понравился его решительный подбородок, его крепко сжатый рот с тонкими губами, не раскрывавшимися в улыбке. В такой улыбке, как сейчас, – жестокой и торжествующей. Глаза навыкате были тусклыми и холодными. И не было в Бургундии никого, кто не знал бы, каким безжалостным человеком был Жан де Люксембург, генерал и глава бургундской армии. Сейчас он смотрел на двух рыцарей с выражением кошки, собирающейся сожрать мышь.
Но каким бы ни было выражение его лица, казалось, оно ничуть не встревожило ни Арно, ни Сентрайля. Последний насмешливо обратился к бургундцу:
– Сеньор Люксембург! Чем мы заслужили такую честь?
Люксембург переменил свою беспечную позу и сделал несколько шагов вперед. Его люди – за ним. Один за другим, они переступали через порог и заходили в палатку, угрожая оружием, окружая двух рыцарей и молодую женщину, по которой скользнул взгляд начальника.
– Кажется, господа, вы задержались дольше, чем следовало, – сказал он с ужасным северным акцентом. – Мессир Бьюкен и его люди давно скачут по дороге в Гиз…
– Неправда! – с силой выдохнул Арно. – Никогда коннетабль не оставил бы нас здесь!
Люксембург расхохотался, и от этого смеха кровь застыла в жилах Катрин.
– По правде говоря… Он-то думает, что скачет вслед за вами. Мы заставили его поверить, что вы уехали вперед, спеша встретиться с дамой, сильно за вас беспокоящейся. Что же касается тех, кто охраняет эту палатку, мы без труда с ними справились.
– Что вы этим хотите сказать? – надменно спросил Арно.
– То, что вы мои пленники, и я рассчитываю научить вас уважать так, как подобает, моего господина – герцога. Было бы слишком просто, не правда ли, прийти, оскорбить людей у них же дома и после этого спокойно уйти?
Бешеный от гнева, Арно схватил меч и замахнулся на бургундца, но на него тут же набросились четверо солдат и, несмотря на его сопротивление, быстро его укротили, в то время как четверо других навалились на Сентрайля, который, впрочем, принял это вполне равнодушно.
– Так-то вы уважаете рыцарские законы и законы гостеприимства?! – ревел Арно. – Вот чего стоят слово и охрана вашего хозяина!
– Бросьте, – презрительно сказал Сентрайль. – Его хозяин проводит время в слезах, как баба, оплакивая участь рыцарства. Он заявляет, что поддерживает его, а сам в это время выдает сестру за англичанина. Бургундец – этим все сказано! Мы сошли с ума, если поверили слову такого человека!
Жан Люксембургский побледнел и уже поднял руку, чтобы ударить Сентрайля, но Катрин вскочила и встала между ними.
– Мессир! – воскликнула она. – Сознаете ли вы, что делаете?
– Сознаю, мадам, и меня удивляет, что вы еще здесь, с этими людьми, вы, которую наш герцог удостоил своей любви. Однако вам нечего бояться, я ему не скажу, что видел вас здесь. Зачем огорчать его? Кроме того, я благодарен вам за то, что вы задержали этих господ…
Возмущенный голос Арно прервал его:
– Вот, значит, что! Вот почему ты явилась сюда с твоими влажными глазами и словами любви, грязная потаскушка! А я чуть было не поверил, чуть не забыл о своем погибшем брате, о своей мести и ненависти, которую испытываю к тебе подобным… Все из-за тебя!
– Это неправда! Клянусь тебе, это неправда! – отчаянно закричала Катрин, бросаясь к молодому человеку, которого держали за руки и за плечи. – Я умоляю тебя, не верь ему! Я вовсе не любовница Филиппа, я не знала, что он готовит тебе ловушку! Ты не хочешь мне верить? Я люблю тебя, Арно!