Вечер показался Катрин длиннее дня. Дождь все лил. Слышен был его яростный и бесконечный барабанный бой по крыше. Люди ели молча, потом один за другим, согнувшись от усталости, стали расходиться по своим убогим спальным местам. Только два-три человека вместе с Гансом задержались, попивая пиво, которое они брали из большой бочки. Сидя на камне очага, напротив Жосса, который, надвинув на глаза свой колпак и скрестив руки, видимо, спал, Катрин ждала.
Она тоже закрыла глаза, но сон не приходил. Слишком много мыслей путалось в ее голове. И все вокруг человека, который там, наверху, был предоставлен разбушевавшейся стихии. Катрин печально подумала, что само Небо, видно, умножало мучения того, кто в него не верил. Потом она стала с тревогой и нетерпением думать о том, что им скоро предстояло решить. Удастся ли довести дело до конца? И еще, если Готье выйдет из омерзительной клетки, как же сделать так, чтобы он вышел и из города? Ведь и мужественный Ганс может пострадать от ужасных последствий бегства Готье. Вопросы, вопросы — на них Катрин не удавалось найти ответов, и от этого она раздражалась.
Наконец люди ушли, огонь спал. Старая Уррака уже давно исчезла в какой-то дыре. Мало — помалу в закопченной кухне тьма стала глубже. Дом наполнился храпом, Катрин единственная не спала, оставаясь с открытыми глазами и прислушиваясь к стуку своего сердца. Она даже не захотела лечь и, когда в темноте увидела, как к ней подходит Ганс, быстро встала. В тот же момент и Жосс был на ногах.
— Пойдемте! — прошептал Ганс. — Теперь или никогда…
Все трое оказались у колодца во дворе. Дождь прекратился, но ночь была черным — черна, как сажа.
— Минутку, — прошептал Ганс. — Нужно захватить некоторые вещи.
Он протянул Катрин сверток с грубой тканью, а Жоссу что-то вроде переметной сумы из грубой холстины. Сам Ганс нагрузился большим мешком, который тоже казался достаточно увесистым.
— Что здесь? — тихо спросила Катрин.
— Наверху поймете. Пойдем быстро!
В глубокой темноте, ибо ночь была и впрямь очень темная, они пробирались по дороге, по которой шли прошлой ночью. Было так темно, что в трех шагах уже ничего не было видно, и Катрин ухватилась за пояс Ганса, чтобы не упасть, Без помех они добрались до двери, проникли в церковь. Как и накануне, два монаха молились у могилы Сида, но Катрин едва взглянула на них. Ее с такой силой снедало нетерпение, что она была готова уничтожить все препоны, какие только встанут на ее пути. Время от времени она нащупывала у пояса свой верный кинжал, решив воспользоваться им, если будет нужно.
На верхушке башни резкий ветер принудил ее согнуться, но глаза уже немного привыкли к темноте. По правде говоря видела она очень мало и дважды чуть не упала, подойдя к балюстрадам. Клетка виднелась как пятно, чуть темнее, чем океан мрака вокруг них. Крыши города и окрестности потонули в нем.
— Нечего не видно! — прошептала она. — Как мы все сделаем?
— Я-то вижу достаточно хорошо, — отозвался Ганс. — Это главное. Внимание, Жосс, я начинаю поднимать клетку.
Закатав рукава, смотритель строительных работ поплевал на ладони и взялся за огромное колесо ворота, на которое Катрин смотрела в испуге, думая про себя, что один человек никогда не сможет его повернуть.
— Я буду вам помогать! — заявила она.
— Нет… оставьте! Лучше помогите Жоссу притянуть клетку, когда она будет на уровне площадки. Это тоже нелегкое дело, будьте спокойны, я-то знаю.
И, глубоко вздохнув, Ганс повис на толстой ручке ворота. Клетка качнулась, потом медленно, очень медленно и бесшумно начала подниматься. Смазка была отличная. Они скорее догадывались, чем различали, что тяжелая масса клетки приближалась.
— Только бы он не умер! — прошептала Катрин, которую пугала неподвижность Готье.
— Только бы Гансу удалось! — ответил Жосс с беспокойством. — Поднять такое одному — это же работа для титана!
По короткому и напряженному дыханию каменотеса чувствовалось, с каким усилием он поднимал клетку. До самых глубин своего существа Катрин чувствовала борьбу, ужасное напряжение человеческих мускулов. А она поднималась совсем понемногу, незаметно.
— Боже! Помоги ему! — простонала Катрин.
Она уже хотела броситься к Гансу на помощь, но вдруг у нее перехватило дыхание. На лестнице показалась тень. Катрин не успела вскрикнуть. Вновь прибывший произнес три слова на незнакомом языке и стал налегать на ворот вместе с Гансом.
— Кто этот человек? — спросила пораженная Катрин.