— Брат, — прошептал он Готье, — думаю, что мадам Катрин уже наполовину одержала победу. Этот добрый человечек вроде бы знает, что такое дружба.
— Думаю, ты прав. Что же касается победы, тут все сложнее. Ты же не знаешь мессира Арно. У него гордость львиная, он смел как орел, но при этом упрям как мул и жесток так же. Он из тех людей, кто предпочтет вырвать из себя сердце, чем показать слабину, когда чувствует себя оскорбленным.
— Он что, не любил свою супругу?
— Он ее обожал. Никогда я не видел такой страстно влюбленной пары. Но он решил, что она отдалась другому, и убежал. Можешь себе представить, что он там думает в настоящее время?
Жосс не ответил. С тех пор как он узнал Катрин, ему хотелось повидать человека, сумевшего так крепко привязать сердце этой женщины. И теперь, когда цель была близка, его любопытство перешло все границы.
— Посмотрим! — прошептал он себе самому. Больше он ничего не сказал, так как Абу — аль — Хайр открыл перед двумя мужчинами маленькую дверь из кедра, покрашенного в красный и зеленый цвета, которая вела в обширную комнату, и сказал им, что слуги скоро займутся ими. Затем он открыл перед Катрин другую дверь. Это, безусловно, была самая красивая комната в доме: потолок из кедра был украшен орнаментом из переплетающихся красно-золотых полос, стены сияли позолоченной мозаикой, мягкие и толстые ковры покрывали мраморные плиты пола, в стрельчатые ниши были вставлены зеркала и факелы, стояли необходимые для туалета принадлежности: медный таз и кувшин для воды. Четыре сундука из позолоченной меди занимали четыре угла комнаты — там можно было складывать одежду, но не видно было кровати. Ее, по — видимому, прятали где-то в углу, так как по мусульманскому обычаю она не не должна быть на виду. Но зато в большой нише украшенной зеркалами, стоял круглый диван со множеством разноцветных пестрых подушек. Окна выходили во внутренний двор.
Абу-аль-Хайр дал Катрин время осмотреть это приятное помещение, где не было упущено ничего из того, что могло соблазнить женский взгляд. Затем он подошел к одному из сундуков, открыл его, вытащил оттуда охапку разноцветных шелков и муслинов и выложил их на диване с женской тщательностью.
— Ты видишь, — сказал он, — я и вправду тебя ждал. Все было куплено на рынке на следующий же день после того, как я узнал, что твой супруг здесь.
Какое-то мгновение Катрин и ее друг молча стояли лицом к лицу, потом, раньше чем Абу смог ей в этом помешать, Катрин наклонилась, схватила его руку и прижалась к ней губами, не стараясь сдерживать слезы, хлынувшие из ее глаз. Он мягко убрал руку.
— Гость, посланный Богом, всегда желанен у нас, — любезно сказал он. — Но когда этот гость еще и близок нашему сердцу, тогда нет большей радости для настоящего верующего. Это я должен был бы тебя благодарить.
Часом позже, смыв дорожную пыль, одевшись в широкие балахоны из тонкой шерсти в черно — белую полосу и подхваченные на талии широким шелковым поясом, — для мужчин и арабский халат без рукавов, из зеленого шелка, низко опускавшийся на груди, — для Катрин, кордовские туфли без задников из тонкой кожи, расшитые серебром, для всех троих, путешественники уселись вместе с Абу-аль-Хайром на подушки, разложенные прямо на полу вокруг большого серебряного подноса на ножках, который служил им столом. Поднос был обильно уставлен. Кроме ломтей жареной баранины там оказались очень вкусные тонкие галеты из рубленой смеси голубиного мяса, яиц и миндаля. Но Катрин больше привлекали всевозможные фрукты и овощи, большинство из которых были вовсе ей не известны.
— Больше всего я люблю плоды земли, — улыбнулся Абу, берясь за огромную дыню с благоуханной мякотью и передавая ломти по кругу. — Они хранят в себе солнце!
Апельсины, лимоны, яблоки, тыквы, очищенные и приправленные бобы, баклажаны, турецкий горох, бананы, виноград, миндаль и, конечно же, гранаты — все это было красиво сервировано и радовало глаз. Жосс и Готье, ободренные содержимым длинного и тонкого графина, который хозяин дома позаботился поставить рядом с ними, пробовали все сразу.
Они уплетали за обе щеки с таким воодушевлением, что вызвали невольную улыбку у Абу, который был достаточно сдержан в еде.
— И так всегда бывает у вас в доме, господин — наивно спросил Жосс, не скрывая разыгравшегося чревоугодия.
— Не называйте меня господином, зовите Абу. Я простой верующий. Да, у меня всегда так. Видите ли, мы здесь не знаем, что такое голод. Солнце, вода и земля дают нам все в достатке. Нам только нужно благодарить за это Аллаха. Я знаю, что в ваших холодных краях люди даже не представляют себе такое изобилие. По этой причине, — добавил он с неожиданной печалью, — кастильцы мечтают изгнать нас отсюда, как они уже изгнали нас из Валенсии, Святой Кордовы и из других мест полуострова, который мы сделали богатым и цветущим. Они не понимают, что сюда идут богатства с Востока, из Африки, ими полны корабли, свободно плавающие между нашими берегами… а ведь всего этого не будет, когда падет королевство Гранада!..