В маленьком дворике у Бань. Я еще не знала…
Устрой ее в прежних покоях Амины, в тех, что рядом с Водяной башней. И дай ей служанок,
Которых ты сочтешь надежными. Но более всего храни ее! Ты ответишь головой за ее спокойствие.
Катрин увидела страх в глазах Мораймы. Явно результат превзошел ее ожидания; еврейка не ждала такого успеха — молниеносного и полного. После нежного прощания Мухаммад удалился, а Морайма смотрела на Катрин глазами преданной собаки. Катрин развеселило это новое к себе отношение.
— Найди мои покрывала, — сказала она ей. — Не могу же я одеться в эти подушки!
— Я тебе их найду. Свет Зари, только не двигайся! Драгоценная жемчужина калифа не должна делать никакого усилия. Я займусь всем. Потом я призову носильщиков, чтобы тебя отнесли в твои новые покои…
Она уже собиралась убраться, когда Катрин остановила ее.
— Только этого не нужно! Я хочу вернуться так же, как и пришла. Пешком. Мне нравятся эти сады, и ночь так нежна! Но, скажи мне, те покои, которые мне предназначены, они удалены от жилища принцессы Зобейды?
Морайма сделала испуганный жест и явно задрожала.
— Увы! Нет! Они как раз совсем близко, это-то меня и беспокоит. Султанша Амина бежала оттуда до самого Алькасар Хениля, чтобы уйти как можно дальше от принцессы Зобейды, ее врага. Но наш хозяин думает, что его любимая сестра похожа на него. Тебе нужно будет постараться ее не гневить. Свет Зари, а то жизнь твоя повиснет на волоске, а моя голова не замедлит покатиться под саблей палача. Особенно избегай садов Зобейды. И если по случаю ты заметишь франкского господина, которого она любит, тогда отвернись, плотно прикройся покрывалом и беги, если хочешь остаться живой…
Морайма бегом отправилась за покрывалами, словно монголы Зобейды уже шли по ее следу. Катрин не удержалась от смеха, увидев, как живо заходили маленькие и коротенькие ножки Мораймы в больших остроконечных туфлях без задников, придававшие ей вид разволновавшейся утки. Новая фаворитка не боялась. Она сразу завоевала особое место и через несколько мгновений поселится в непосредственной близости с принцессой… и совсем рядом с Арно! Она могла теперь его видеть, и при этой мысли вновь ее быстрее текла в жилах. Она даже забыла о часах, впрочем довольно приятных, которые она только что провела в садах. Ночь любви с Мухаммадом — это была цена, заплаченная за то, чтобы наконец приблизиться к цели, к которой она так давно уже стремилась.
Несколькими минутами позже, обернувшись в свои нежные покрывала, Катрин вслед за Мораймой, которая семенила впереди, уходила из Дженан-эль-Арифа.
Часовые прокричали полночь, когда Катрин и Морайма переступили границы гарема, где бодрствовали вооруженные евнухи. Лабиринт увитых цветами сводов, ажурных галерей и проходов привел их к внутреннему обширному двору, где узенькие аллеи прорезали заросли цветущих растений. Часть зданий в этом саду была ярко освещена бесчисленными масляными лампами. В глубине сада виднелась только одна лампа над изящной аркой, к которой и направилась Морайма. Обе женщины уже подходили к входу, когда из гарема раздался ужасный вопль, затем послышались крики, возгласы, визги, ругательства и даже стоны. Морайма вскинула голову, как старая боевая лошадь, которая слышит звук труб, нахмурила брови и проворчала:
— Опять началось? Видно, Зора опять выкидывает свои штучки.
— Что началось?
— Безумства египтянки! Когда хозяин выбирает другую женщину на ночь, она выходит из себя! И вымещает злость на чем-нибудь или на ком-нибудь. Обычно жертвой бывает другая женщина; Зора умеет царапаться, кусаться и ругаться. Зорина злоба проходит только тогда, когда потечет кровь…
— И ты ей позволяешь? — вскричала возмущенная Катрин.
— Позволяю? Ты меня не знаешь! Входи к себе, вот дверь, ты ее видишь. Там тебя ждут служанки. Я приду, чтобы посмотреть, как ты устроишься. Пойдемте со мной, вы, там!
Конец фразы предназначался для черных евнухов в ярко-красных одеждах, которые несли молчаливую охрану у входа во внутренний двор. Они молча двинулись за ней выхватив кнуты из кожи носорога, обычно заткнутые у них за поясами. И вот Катрин осталась одна под блестящей листвой апельсиновых деревьев. Она почувствовала радость от того, что осталась одна хоть на мгновение, и не спешила входить в дом. Ночь была нежна, утопала в ароматах и глухих отзвуках меланхолической музыки, шедшей от освещенной части зданий.
Эта часть как магнитом притягивала Катрин. Она неподвижно стояла в тени кустарника и не могла отвести взгляда. Там, даже нечего было сомневаться, именно там находились покои Зобейды. Чтобы убедиться в этом, достаточно было посмотреть на десяток черных евнухов, несших охрану. Они не носили за поясом кнутов из плетеной кожи, у них были широкие и блестящие сабли, не обещавшие ничего хорошего тем, кто осмелится туда подойти.