— Спи теперь, — сказала Морайма, затягивая огромные муслиновые занавески розового цвета, закрывавшие кровать Катрин. — И не ешь слишком много фруктов, — добавила она, увидев, как молодая женщина притягивает корзину поближе к себе. — Это раздует живот, не надо ими злоупотреблять, а что касается фиг…
Фраза замерла сама собой. Морайма вдруг бросилась на пол и пала ниц. На пороге, в изящном обрамлении мавританской арки, появилась принцесса Зобейда.
Ее распущенные волосы опускались до бедер, на ней был простой халат из голубой с зеленым парчи, затянутый на талии широким золотым охватом, но, несмотря на небрежный вид, ее тонкая фигура была совершенством.
Кровь бросилась Катрин в голову, когда сдавленный голос Мораймы прошептал ей:
— Встянь — и на колени! Это принцесса… Никакая сила в мире не могла заставить Катрин сделать то, что от нее требовали. Пасть ниц ей, и перед этой дикаркой, которая осмелилась забрать у нее мужа? Даже самый примитивный инстинкт самосохранения не мог ее принудить к этому. Ненависть, которую эта женщина ей внушала, сжигала все внутренности Катрин. Высокомерно подняв изящную голову, она смотрела сузившимися от гнева глазами на подходившую принцессу.
— Из милости… к самой себе и ко мне, встань на колени! — прошептала Морайма в ужасе, но Катрин только пожала плечами.
Между тем Зобейда подошла к кровати. Ее большие темные глаза изучали женщину, лежавшую в ней, больше с любопытством, чем с гневом.
— Ты разве не слышишь, что тебе говорят? Ты должна пасть ниц передо мной!
— Зачем? Я тебя не знаю!
— Я сестра твоего хозяина, и поэтому твоя госпожа! Ты не должна в моем присутствии подниматься над пылью, которой ты и сама являешься! Встань и упади ниц!
— Нет! — четко произнесла Катрин. — Мне и здесь хорошо, у меня нет никакого желания вставать. Но я не мешаю тебе сесть.
Она увидела облако гнева, омрачившее прекрасное матовое лицо, и в какой-то миг испугалась за свою жизнь. Но чет… Зобейда успокоилась. Презрительная улыбка скривила красные губы, и она вздернула плечами.
— Успех вскружил тебе голову, женщина, и на этот раз буду снисходительна! Но ты узнаешь, что в отсутствие брата властвую здесь я. К тому же, лежа или на коленях ты все равно у моих ног. Берегись, однако, и на будущее постарайся выказывать мне должное уважение, ибо в другой раз я могу быть и менее терпеливой. Сегодня у меня хорошее настроение.
В свою очередь Катрин вынуждена была сделать усилие, чтобы усмирить клокотавший в ней гнев. У нее хорошее настроение? И правда, Катрин слишком хорошо понимала причины такого благодушия. Достаточно было посмотреть на небрежный вид Зобейды, на ее распущенные волосы, на едва прикрывавшее ее платье, надетое прямо на голое тело, — она только что вышла из кровати! — на синеватые круги под глазами принцессы… Много ли времени прошло с тех пор, как она вышла из объятий Арно?
Внезапно тяжелое молчание, которое становилось гнетущим, нарушил смех принцессы.
— Если бы ты сама себя увидела! У тебя вид кошечки, готовой выпустить когти! По правде говоря, мы друг друга не знаем, а то я бы подумала, что ты меня ненавидишь. Откуда ты, женщина с желтыми волосами?
— Меня захватили корсары-берберы, продали как рабыню в Альмерии, — рассказала Катрин.
— Это не говорит о твоей стране. Ты из страны франков?
— Да, так! Я родилась в Париже.
— Париж!.. Путешественники, которых мой брат принимает с охотой, говорят, что когда — то это был несравненный город науки, богатства, но что война и нищета разрушают его и приводят в упадок, и с каждым днем все больше. Из-за этого его жители уходят в рабство?
— Боюсь, — сухо произнесла Катрин, — что ты многого не знаешь о моей стране. Впрочем, мне было бы трудно тебе все объяснить.
— Да пусть! Меня это не интересует! По правде говоря, за исключением кое-кого, вы все только и годитесь, чтобы быть рабами, и я совсем не могу понять страсти мужчин к вашей белой коже и желтым волосам. Все это так бесцветно!
Зобейда потянулась и, повернувшись спиной к Катрин, направилась к двери. Но, перед тем как переступить порог, обернулась:
— А! Чуть не забыла! Послушай, что я тебе сейчас скажу, и постарайся помнить об этом, если хочешь жить: каприз моего брата, который продлится недолго, поставил тебя на место султанши. Он поселил тебя по соседству со мной. Но если тебе хочется еще несколько ночей услаждать чувства калифа, не приближайся к моему дому. Только женщины из моей прислуги имеют на это право или те, кого я приглашу, но я не терплю, чтобы чужая, из варваров, входила ко мне. Если увидят, что ты бродишь вокруг моих покоев, ты умрешь!