— Мы придем помочь тебе подготовиться ко сну, хозяйка, — сказала главная служанка.
— Нет. Я сама лягу. Моя подруга побудет еще у меня. Мы хотим, чтобы нас оставили в покое. Предупреди Морайму, пусть не приходит. Мне ничего не нужно, кроме спокойствия. Можешь погасить часть ламп. Яркий свет режет мне глаза.
— Как пожелаешь, хозяйка! Желаю тебе приятной ночи! Как только рабыни исчезли, оставив женщин в мягком полусвете, Катрин и Мари поковыряли бараньи котлетки и пирожные с медом, потом приступили к выполнению намеченного плана. Мари сняла свою одежду, протянула ее Катрин, а та отдала ей свою. Они были одинакового роста, но Катрин чуть тоньше. Ей пришлось затянуть на бедрах пояс от шаровар цвета синей ночи. Потом при помощи разорванных длинных покрывал женщины соорудили путы, которыми Катрин как бы связала свою подругу у себя на кровати.
— Не забудь заткнуть мне рот! — подсказала Мари. — Если ты этого не сделаешь, получится неубедительно.
Шелковая тряпка послужила кляпом, но перед тем как подруга заткнула ей рот, Мари посоветовала:
— Закройся покрывалом, хоть оно и будет мешать тебе перелезать через стену. Тебе нельзя показывать лица, надо быть предельно осторожной. Да поможет тебе Бог!
— И тебе тоже, Мари! Будь спокойна, я не забуду обещания, если только не умру!
— Само собой. Теперь воткни мне в рот кляп и затяни потуже путы.
Убедившись, что подруга не испытывает больших неудобств, — а ее пленение может продлиться несколько часов, — Катрин наклонилась к ней, поцеловала в лоб и увидела, что глаза Мари блеснули в полутьме. Затем она тщательно затянула вокруг кровати розовые занавески и отошла на несколько шагов, чтобы посмотреть, как все выглядит. Легкое шелковое одеяло доходило Мари до носа, и в темной комнате невозможно было понять, кто лежит на кровати.
Катрин завернулась в синее покрывало подруги. Под ним были только шаровары и коротенькая кофточка с короткими рукавами, прикрывавшая грудь и доходившая до живота. Несмотря на покрывало, свобода движений ничем не стеснялась. Прошептав прощальные слова, она твердым шагом направилась к двери.
Мгновенно охранники скрестили копья, но она прошептала, подражая голосу Мари:
— Я иду к себе. Пропустите меня. Я — Айша! Один из евнухов повернул к ней широкое негритянское лицо с приплюснутым носом и засмеялся:
— Больно поздно ты идешь, Айща! Что делает фаворитка?
— Спит! — сказала Катрин, обеспокоенная таким неожиданным допросом. — Дай пройти!
— Мне надо еще посмотреть; не взяла ли ты чего, — сказал он, ставя копье к стене. — Фаворитка получила в подарок сказочные богатства…
Черные руки принялись ощупывать ее с такой настойчивостью и наглостью, что молодая женщина, в которой росло отвращение, засомневалась в полном отсутствии мужского начала в этом негре евнухе. Она уже знала, что иногда мальчиков кастрировали частично, и тогда у них появлялось желание. Этот тип, верно, был из таких евнухов. Он уже пытался расстегнуть на ней пояс, чтобы продолжить обыск, но тут она вышла из себя:
— Оставь меня в покое. А то я позову на помощь.
— Кого? Мой товарищ глухой, немой и ненавидит женщин.
— Фаворитку! — нашлась Катрин. — Она со мной дружит. Худо тебе придется! Она уж точно попросит у калифа твою голову, и тот ей не откажет в такой малости.
Она получила удовлетворение при виде того, как лицо негра стало серым от страха. Евнух убрал руки, опять взялся за копье и пожал плечами:
— Нельзя уж и пошутить чуть-чуть… Проходи, да побыстрее! Мы еще увидимся!..
Она, не задерживаясь, бросилась вперед, закрываясь поплотнее покрывалом. Не колеблясь, она прошла сад, ажурную веранду и оказалась в самом сердце гарема, в зале Двух Сестер, названном так из-за двух огромных плит-двойников, которые украшали середину пола. В этой сиявшей зеркалами комнате собралось много женщин. Зал пестрел красным, голубым и желтым и был весь в радужных сталактитах, словно морской грот. Лежа на подушках, коврах или на диванах, женщины болтали, жуя сладости, или дремали. Некоторые спали здесь, поскольку у них не было своей комнаты. Все выглядело пышно, ярко и многоцветно.
К великой радости Катрин, ни одна из женщин не обратила на нее внимания. Мари уже давно не волновала калифа, поэтому гарему она была неинтересна. Жизнь в гареме шла медленно и однообразно, каждый день был наполнен бездельем и скукой.
Катрин пересекла зал, повторяя про себя наставления, полученные от Мари, чтобы не только не заблудиться, но и выглядеть среди этих молодых женщин своей. Ей нужно было следовать вдоль анфилады колонн. За ними открывалась самая драгоценная жемчужина Аль Хамры — фонтаны, окруженные белым резным мрамором, охраняемые двенадцатью мраморными львами, из пастей которых лились струи сиявшей воды, ниспадающие на персидский крест. От креста же шли каналы, вырытые в земле. Огромные апельсиновые деревья наполняли благоуханием внутренний двор, где тишина нарушалась только песенкой фонтанов, нежным журчанием воды, постоянно переливавшейся из мраморной раковины. Место было так красиво, что Катрин в восхищении на минуту остановилась, чтобы полюбоваться. На миг она представила себя вдвоем с Арно в таком чудесном месте… Как, должно быть, сладко любить друг Друга вот здесь, слушать музыку фонтанов и засыпать под бархатным небом, которое там, наверху, исходило мягким светом огромных звезд. В их сиянии разными цветами искрились черепицы, покрывающие галереи.