— Да, я! Она хотела подвергнуть пыткам мою жену, и я ее убил.
— Твою жену?
— Эта женщина — моя жена, Катрин де Монсальви. Ценой тяжелых испытаний она пришла повидаться со мной.
Черные зрачки великого визиря на миг скользнули по Катрин с иронией, которая заставила ее покраснеть. Этот человек застал ее в объятиях калифа, и упоминание об опасностях, которые она претерпела, должны были неизбежно его позабавить. Ей стало стыдно, и она упрекнула себя за полуулыбку мавра, потому что именно Арно расплачивался теперь за это.
— Ты, безусловно, имел на это право, — заметил Бану Сарадж, — но ты пролил кровь самого властелина верующих, и за это преступление ты умрешь…
— Пусть будет так, бери мою жизнь, но дай уехать моей жене! Она не виновата.
— Нет! — запротестовала Катрин, цепляясь за мужа. — Не разделяй нас, визирь! Если он умрет, я тоже хочу умереть…
— Не я решу вашу судьбу, — прервал ее Бану Сарадж. — Калиф подъезжает к городу. Через час он въедет в Аль Хамру. Ты слишком быстро забыла, женщина, что принадлежишь ему. Что касается этого человека…
Он более не прибавил ничего, кроме властного жеста. Несколько охранников, которые его сопровождали, вышли вперед. Несмотря на ее крики и отчаянное сопротивленце Катрин оторвали от Арно. Ему связали руки за спиной, а молодую женщину отдали на попечение служанок гарема.
— Отведите ее к ней в покои, — приказал визирь со скукой в голосе, — и охраняйте. Но, главное, пусть замолчит!
— Я замолчу, — завопила Катрин, выйдя из себя при виде того, что ее супруга связали и окружили охраной, — если ты оставишь меня вместе с ним, если ты меня тоже свяжешь.
— Будь мужественна, Катрин, — принялся умолять ее Монсальви. — Мне необходимо твое мужество.
— Заткните ей рот, — приказал Бану Сарадж. — Ее крики невыносимы!
Женщины налетели на нее словно стая ос. Одной тряпкой ей заткнули рот, другой завязали глаза, связали руки, ноги, потом, словно сверток, отнесли в покои султанши, из которых она ушла этой ночью. Ярость сжигала ее так сильно, что даже не хотелось плакать. Неужели Бог позволит свершиться несправедливости? Неужели Арно суждено умереть за то, что убил эту кровожадную дикарку, которая хотела заставить ее принять тяжелейшие пытки? Нет… Это невозможно! Этого не может быть!
Она с трудом повернула голову, чтобы еще раз посмотреть на своего мужа. Среди блестевших кривых сабель она увидела его уходившим в сторону тюрем; несмотря на путы, он шел очень прямо, очень гордо — высокий и благородный. Слезы брызнули из глаз Катрин, горькие и жгучие, полные отчаяния.
— Я тебя спасу, — пообещала она про себя. — Даже если мне придется ползать в ногах калифа, целовать пыль под его ногами, я вырву у него помилование…
Она еще раз была готова на любое безумие. Между тем она очень хорошо знала, что на эту цену Арно не согласится. Он ею вновь обладал. И теперь она принадлежала только ему. Пока ее уносили, в голубом утреннем воздухе она услышала пронзительный звук флейт и барабанов, приветственные возгласы толпы. Мухаммад только что въехал в Гранаду…
Когда вечером пришли за Катрин, чтобы отвести ее к калифу, она почувствовала, что в ней ожила надежда. Между тем день был тревожным.
У входа в ее покои охрана была усилена, но обычный эскадрон служанок и рабынь был заменен немым евнухом, который принес ей к полудню еду на подносе. Ни одна женщина так и не пришла к ней. Даже Морайма! И Катрин беспокоила такая изоляция. Строгости в отношении ее не предвещали ничего хорошего для ее мужа. Может быть, ей гораздо труднее будет добиться его помилования, чем она предполагала…
После великого шума, вызванного прибытием калифа, весь дворец впал в тишину. Время от времени женский плач о Зобейде проникал в покои Катрин, и это раздражало ее, потому что горе было искусственное. Кто же искренне мог оплакивать эту жестокую, кровожадную женщину? И что теперь ожидает Арно за то, что произошло?
Катрин нервничала, что Морайма не появлялась. Чего могла бояться эта старая сводница? А ведь Катрин отчаянно нуждалась в ней. Любой ценой нужно было найти способ предупредить Абу-аль-Хайра о смертельной опасности, в которую попал Арно. Не приказал ли в гневе калиф немедленно убить Арно? Катрин беспокоится о спасении Арно, а его, возможно, уже нет в живых!.. Но эту мысль молодая женщина решительно отбросила. Нет! Он не мог умереть. Она бы это почувствовала.
Катрин была в крайнем напряжении, когда наконец Морайма появилась на пороге ее комнаты.
— Пойдем! — только и сказала она. — Хозяин хочет тебя видеть!