— Выслушай меня, господин, и сделай то, что я тебя попрошу, — умоляла она. — Прояви милосердие к моему мужу!
Не глядя на нее, устремив глаза на листву во дворе, он холодно заметил:
— Я не имею права помиловать его! Ты забываешь, что та, которую он убил, была моей сестрой и что все королевство требует смерти убийцы.
То, что вся Гранада ждала смерти убийцы Зобейды, этой сладострастной злодейки, было, мягко говоря, преувеличением, но она ничего об этом не сказала. Теперь не время обсуждать популярность умершей. Прикосновение ее руки заставило Мухаммада вздрогнуть, и этого ей было достаточно.
— Тогда… позволь ему бежать! Никто тебя в этом не упрекнет.
— Бежать?
Он взглянул на нее ледяным взглядом.
— Знаешь ли ты, что великий визирь сам предложил себя ему в тюремщики? Знаешь ли ты, что, кроме двадцати солдат мавров, которые сторожат его прямо в камере, у дверей стоит отряд людей великого кади, — они тоже очень бдительны. Ибо сам Аллах требует крови убийцы гранадской принцессы. Мне нужно будеть удалить всех, а в итоге я потеряю трон!
По мере того как он говорил, надежда покидала Катрин. Она стала понимать, что сражение проиграно, что он найдет предлог, чтобы отказать в помиловании. Он ненавидел Арно — ее мужа, гораздо более, чем Арно — убийцу Зобейды! Однако она сделала последнюю попытку, чтобы смягчить калифа:
— Твоя сестра хотела отдать меня рабам, — четко сказала она, — выставить меня голой на крепостной стене, а потом бросить монгольским палачам. Арно нанес удар, чтобы меня спасти, а ты отказываешь в его помиловании!.. И говоришь, что любишь меня?
— Я говорю тебе, что не могу этого сделать.
— Ты хозяин здесь. А кем была Зобейда? Только женщиной… одной из женщин, так презираемых вами! И ты хочешь заставить меня поверить, что святой человек, великий кади, лично требует крови моего супруга!
— В Зобейде текла кровь Пророка! — обрушился на нее Мухаммад. — И тот, кто проливает кровь Пророка, должен умереть! Преступление считается еще более серьезным, если убийца — неверный. Перестань просить меня о невозможном, Свет Зари. Женщины ничего не понимают а мужских делах!
Презрение, которое звучало в его голосе, оскорбило Катрин.
— Если бы ты захотел… ведь говорят, что ты такой сильный!
— Но я не хочу!
Он резко повернулся к ней, схватил за руки и сжал их в гневе, приблизив к Катрин лицо, залитое краской яростного возбуждения.
— Разве тебе непонятно, что твои просьбы еще больше растравляют мой гнев? Почему же ты не говоришь всего до конца? Почему ты не говоришь мне: освободи его, потому что я люблю его и никогда не откажусь от него? Освободи его, потому что мне необходимо знать, что он жив, любой ценой… даже ценой моих поцелуев! Безумица! Именно твоя любовь к нему более, чем желание отомстить за сестру, вызывает во мне ненависть. Ибо теперь я его ненавижу, слышишь… я его ненавижу всеми силами, всей моей властью. Ему удалось получить то, чего я желал более всего на свете: быть любимым тобою.
— Ты думаешь, что добьешься большего, если убьешь его? — холодно спросила Катрин. — У мертвых есть власть, о которой ты, кажется, не догадываешься. Ты мог бы держать в плену супругу Арно де Монсальви, но ты никогда не будешь владеть его вдовой! Прежде всего потому, что я его не переживу. Кроме того, его кровь на тебе будет мне омерзительна, если мне придется еще жить…
Она отступила на несколько шагов и непримиримо посмотрела ему в глаза. Было странно видеть, насколько гнев делает людей похожими друг на друга. На лице этого человека она находила отсвет других гневных страстей, злости всех мужчин, которые ее любили или с которыми ей пришлось сражаться. И всегда в конце концов она выходила победительницей. Пока он не трогал ее сердца или ее чувств, она оставалась сильна перед лицом мужчины в гневе. Но, думая, что слабость, которую всегда обнаруживает гнев, отдаст ей в руки и Мухаммада, она ошибалась. Те, другие, были люди ее племени. Этот же был иным. Между ними был целый мир, над которым их души не могли соединиться.
Ценой невероятного усилия калиф овладел собой. Повернувшись спиной к Катрин, он вновь уселся на троне, взял свой скипетр, словно в этих регалиях искал защиты. Катрин оцепенела под этим взглядом, который он бросил на нее, в то время как тонкая улыбочка приоткрыла белые зубы. Леденящий ужас охватил Катрин. Ярость Мухаммада была менее ужасна, чем эта улыбка!