Женщины прошли в личные покои Амины, следуя за врачом. В это время два высоких черных раба внесли женщину в черном, которая отбивалась как фурия.
— Мы ее нашли у ворот! — произнес один из рабов. — Она кричала, что ей нужно видеть врача Абу и что в его доме ей сказали, что он здесь.
— Отпустите ее, — приказал Абу и обернулся к женщине. — Чего ты хочешь?
Но та не ответила. Она узнала Катрин, с криком радости сорвала с себя черное покрывало и кинулась к ней:
— Наконец я тебя нашла! Ведь ты обещала не уезжать без меня!
— Мари! — воскликнула Катрин со смешанным чувством радости и стыда, так как среди своих бед и треволнений эабыла Мари и свое обещание. — Как же ты сумела убежать, как нашла меня? прибавила она, обнимая молодую женщину.
— Легко! Я была… на казни, следила за тобой и видела как ты бежала вместе с врачом. На площади была такая свалка, что мне удалось проскользнуть в толпу, которая разбегалась в разные стороны. У стражников и евнухов оказались дела поважнее, чем нас сторожить. Я пошла к Абу-аль-Хайру, где надеялась тебя найти, но мне сказали, что он ухаживает за больной султаншей Аминой и уехал в Алькасар Хениль. Тогда я и пришла сюда! Ты… ты не сердишься, что я пришла? — добавила она с внезапным беспокойством. — Знаешь, я так мечтаю вернуться во Францию! Мне больше нравится вытирать носы детям, варить похлебку и мыть посуду, чем зевать от скуки в шелках и бархате в золотой тюрьме среди ста впавших в безумие самок!
Вместо ответа Катрин опять обняла девушку и рассмеялась.
— Хорошо сделала! Это я должна у тебя просить прощения, что не сдержала обещания. Но это не совсем по моей вине…
— Да я же знаю! Главное, мы теперь вместе!..
— Когда вы наконец закончите обниматься, — прервал их насмешливый голос Абу-аль — Хайра, — может быть, вы тогда вспомните, что время не терпит и что Мансур не станет ждать!
Глава пятнадцатая «МАГДАЛЕНА»
Небольшой отряд выехал из ворот Алькасар Хениль. Только тот, кто хорошо знал в лицо диких воинов Мансура-бен-Зегриса, мог узнать их в этих людях.
Мрачные всадники в черных одеждах с закрытыми лицами превратились в регулярную войсковую охрану калифа, и черные селамы уступили место белым бурнусам. Сам Мансур оставил одежду с золотой вышивкой и свой сказочный рубин у Амины и надел мундир простого офицера. Готье и Жосс, нахлобучив на глаза шлемы с тюрбанами, присоединились к солдатам и вместе с ними окружили тесным кольцом большие носилки с плотно закрытыми шелковыми занавесками, которые образовали центр всего шествия.
В носилках находился Арно, все так же в бессознательном состоянии, за ним внимательно следили Абу-аль-Хайр, Катрин и Мари. Обе женщины были одеты как служанки хорошего дома. Мари, вооружившись опахалом, махала им около раненого, Катрин держала за руку Арно. Эта рука, покрытая бинтами, горела от жара, и Катрин, полная тревоги не отводила взгляда от лица с закрытыми глазами. Абу-аль-Хайр приказал одеть Арно в пышные женские наряды. что было довольно трудно сделать, учитывая размер рыцаря. Укутанный в широкие покрывала из синего легкого атласа в золотую полоску, в сборчатых шароварах и вышитых туфлях без задников, рыцарь походил на благородную даму, пожилую и больную. Их забавное переодевание развеселило Катрин. Оно внесло нотку веселья, которая превратила их бегство во что-то вроде театрального представления или любовного приключения с похищением. А главное, они покидали этот город, да не одни, а под надежной охраной. Поэтому уже спокойным голосом Катрин спросила у Мансура, садясь на матрасы в носилках:
— Что же мы скажем, если встретим людей калифа?
— Что сопровождаем старую принцессу Зейнаб, бабушку эмира Абдаллаха, который правит в Альмерии. Зейнаб должна вернуться в свой дворец после визита к нашей султанше, с которой они с давних пор в дружбе.
— И нам поверят?
— Кто же осмелится сказать что-нибудь против? — прервал их Абу-аль-Хайр. — Принц Абдаллах, двоюродный брат калифа, такой ранимый человек, что сам наш хозяин бывает очень осторожен в отношениях с ним. Альмерия — это один из наших крупнейших портов. Что касается меня, так совершенно естественно, что я сопровождаю эту благородную даму, — заключил он, устраиваясь на подушках в носилках.
Вся группа ехала в темноте и без шума, раздавалось только приглушенное цоканье копыт лошадей. А совсем близко, в городе, царило оживление. Все огни были зажжены, широкие горшки с огнем горели на крепостных стенах Гранады, и город светился в ночной темноте, словно огромная колония светлячков. Приподнимая занавески, Катрин любовалась этим видом. Она испытывала пьянящее чувство победы. Город был восхитителен, но крики, плач, слышимые из — за высоких стен, говорили о том, что там происходит побоище.