Катрин ее паж напоминал друга детства, Ландри Пигаса, с которым они облазили все парижские улицы. Песенки, которые он пел, были наивными и свежими, как букетик первоцвета. Поэтому она казнила себя, что за все это время ни разу не вспомнила о Беранже. Она, конечно, была поглощена приготовлениями к осаде, но все же должна была заметить его отсутствие. Неужели несчастный мальчик попал в руки Апшье?
Стоя перед Сарой, которая одевала ее в далматику из серого бархата, подбитую серым, в тон, беличьим мехом, молодая женщина повторила волновавший ее вопрос:
– Где он может быть? Он целыми днями бегает по лесам, никогда не предупреждая, куда идет.
– И почти всегда в одном и том же направлении, – проговорила Сара, встряхивая платье Катрин. – Он спускается к долине.
Глаза Катрин сузились до размера двух фиолетовых точек.
– Что ты хочешь мне сказать, Сара? Сейчас не время для загадок…
– А то, что малышка Монтарналь, которая так редко поднимает глаза от земли, вскружила голову Бернару. Ее ясный взгляд, да и то, что у нее под платьем, способны вскружить голову даже такому охотнику за звездами, как твой влюбленный паж, даже если он для отвода глаз во все горло воспевает фиалковые глаза своей госпожи Катрин – что вполне может стоить ему хорошей оплеухи от мессира Арно. Короче, я хочу сказать, что все это плохо кончится. Сир де Монтарналь заметит однажды эту страсть к купанию, и мальчик останется в реке навсегда.
– Беранже влюблен! Почему ты мне об этом раньше не сказала?
– Потому что это ни к чему бы не привело. Когда дело касается любви, ты начинаешь таять, как масло на солнце.
– Пойди найди мне Николя Барраля! Надо попытаться найти его этой же ночью! Завтра город будет в осаде, и Беранже не сможет вернуться.
Без дальнейших слов Сара пошла за сержантом, которого нашла у костра на стене.
– Ночь очень темная, госпожа Катрин, – объяснил Барраль своей госпоже. – Все, что я могу сделать – это выставить часового. Если мальчик подойдет и покричит, ему откроют. Если же он не вернется с рассветом, я постараюсь предпринять короткую вылазку и поискать за воротами… Но вы уверены, что он появится со стороны Вьейви?
– В этом убеждена Сара!
– Тогда так оно и есть. Она никогда не ошибается…
Это было сказано таким вкрадчивым голосом, с такой важностью, что молодая женщина поразилась. Неужели командир ее лучников влюблен в Сару? Решительно, сегодня – день сюрпризов.
Отослав Николя, Катрин позволила Саре окончательно привести себя в порядок. Ее подбитое мехом платье приятно щекотало кожу от затылка до колен. Это платье, сшитое таким образом, чтобы супругам не тратить время на раздевание, напоминало ей слишком о многом!.. Нежное прикосновение меха к коже вызывало воспоминание, а в мягких складках бархата тонкий запах женских духов смешался с другим, мужским запахом, и сегодня это было невыносимо и жестоко. Неужели этот старый кабан уверен, что Арно больше не вернется, что его голос, его руки, его тело остались в прошлом и Катрин больше не суждено почувствовать всю силу любви Арно?
– Сними с меня это платье! – крикнула Катрин. – Дай мне любое… только не это!
Она зажмурила глаза, чтобы не дать волю слезам, и задрожала вдруг всем телом от любви, тревоги и страха. У нее было желание броситься вон из комнаты, вскочить на лошадь и мчаться до полного изнеможения вперед, оставляя за собой и ночь, и страх. Только бы вырваться из этого кошмара, который держит ее в заточении, скакать к мужу, броситься к нему на грудь…
Нежные плечи Катрин сотрясались от рыданий. Сара обняла ее.
– Успокойся, – сказала она с нежностью. И добавила уверенно: – Он вернется!
– Нет… нет! Бело д'Апшье бросил мне это прямо в лицо: я никогда больше не увижу Арно. Поэтому он и решился напасть.
– Это ловушка. И тебе должно быть стыдно, что попалась в нее. Говорю тебе, он вернется. Я тебя хоть раз обманула? Ведь ты знаешь, что иногда передо мной приподнимается завеса над будущим? Твой супруг вернется, Катрин! Твои страдания с ним еще не кончены.
– Страдания?.. Если он вернется живым, как он может заставить меня страдать?
Сара предпочла прервать этот разговор. Она уже набросила на Катрин мягкое платье из белой шерсти и решительно завязала тесемки на шее и запястьях Катрин, которая понемногу начинала успокаиваться.