– Так вот почему вы вскрываете все эти старые римские шахты в окрестностях Лиона, о которых мне рассказывали!
– Да, это так! Но вернемся к этому колье. Оно вам нравится?
– Что за вопрос! Знаете ли вы хоть одну женщину, которая бы отрицала это?
– Тогда оно ваше. Ваш приезд освобождает меня от обязанности доставлять его в Монсальви… и дарит мне неожиданное удовольствие видеть его на вас.
Не успела Катрин ничего ответить, как Жак надел на ее шею колье.
– Султан прислал колье, но он не позаботился подобающе его оправить. Я найду вам аграф, достойный этой редкости. Колье создано для вас, – заметил он. – Или скорее вы созданы для него.
Катрин покачала головой.
– Спасибо, друг мой. Но я не могу принять этот жемчуг! – сказала она твердо.
– Но почему же? Я вам сказал: колье – это часть вашей прибыли. Это не подарок.
– Именно поэтому. Госпоже де Монсальви нечего делать с новым украшением, когда ее люди и крестьяне в нужде. Я говорила вам о том, какому мы подверглись опустошению. Настолько, что я даже думала просить вас об оплате натурой наших прибылей: зерном, семенами, полотном, кожей, фуражом, короче, всем, чего нам будет не хватать следующей зимой.
Мрачный еще минуту назад взгляд торговца потеплел:
– Вы получите его сверх счета, Катрин! Неужели я могу оставить вас в это трудное время только с горсткой золота и ниткой жемчуга? Как только вы рассказали о вашей нужде, я сделал кое-какие распоряжения. Ваше состояние, даже не сомневайтесь, растет вместе с моим. Вы – мой самый главный акционер, и каждый год я употребляю в дело часть того, что вам причитается.
– Жак! – сказала Катрин с улыбкой. – Вы такой друг, каких больше нет. И я подозреваю, что вы делаете для меня бесконечно больше, чем этого заслуживал тот заем, который я вам дала.
Спустившись внезапно с высот, на которых он парил, Жак Кер вздохнул.
– Боюсь, что у вас никогда не сложится правильного представления о деньгах и вещах. Ваш алмаз стоил целое королевское состояние. Я и получил за него королевское состояние или его стоимость. Интересы учитываются пропорционально. Через несколько лет вы станете, без сомнения, самой богатой женщиной Франции.
– При условии, что король оставит нам наше состояние.
– То, что помещено у меня, не имеет отношения к королю. Если только он не арестует меня самого и не присвоит мое добро. Вот чем хорош торговец и что так презирает знать: даже если у вас не останется ни акра земли, ни одного крестьянина, вы все еще будете богаты. Вот что такое кредит! Теперь положите эти жемчуга в этот кожаный мешочек и спрячьте в ваш ларец.
– Не могу, Жак. Я думаю, что вашим жемчугам можно будет найти другое применение…
– Другое? И где же это?
– Подарить этой красивой девушке, которую любит король… этой Аньес Соро… или Сорель, о которой вы мне говорили, что она одна из ваших приятельниц.
Действительно, когда Катрин пересказала Жаку содержание своей встречи с Карлом и то, чем она окончилась, негоциант только посмеялся. Потом сказал:
– Вы ошибаетесь насчет Аньес. Она добрая девушка, только проявляет слишком много рвения!
Уязвленная тем, что обнаружила такую снисходительность в человеке, у которого рассчитывала найти точный отзвук своим чувствам, Катрин не настаивала, не без огорчения подумав, что, может быть, Жак, как и король Карл, поддался на ее очарование. С тех пор она больше никогда не произносила имени фаворитки.
– Что это с вами? Я не думал тогда, несколько дней назад, что вы настолько на нее обижены. А теперь вы хотите, чтобы я подарил ей ваш жемчуг?
– Все очень просто. Вы правы, когда говорите, что я не люблю ее. Но я думаю, что ту, которая оказывает такое влияние на короля, подарок такой стоимости мог бы побудить…
– …обжаловать дело вашего мужа и добыть вам грамоту о помиловании?
– Да, именно так! Дайте ей понять, какую цену я придаю… мы придаем этому подарку. Она ваш друг, а не мой.
– Давайте раз и навсегда прольем свет на эту историю с Аньес! Вы ничего не понимаете.
– А что-то надо понимать во внезапной страсти короля к этой девчонке?
– Очень многое. На днях вы упомянули с некоторой досадой слова дофина, упрекавшего свою бабку в том, что она «увлеклась» Аньес Сорель. Одновременно вы были удивлены, узнав, что я поддерживаю отношения, дружеские, не более, с этой женщиной. Но ни вы, ни дофин, который для этого слишком молод, не можете понять, что Аньес, как и я, как и коннетабль и как когда-то эта святая дева из Лотарингии, мы все только фигуры на шахматной доске королевы Иоланды. Она нас взяла в руки и позволила исполнить свою миссию, так как считает нас полезными королевству.