Желая остаться наедине со своими мыслями, Катрин вернулась в сад. Это было ее убежище, самое любимое место во всей усадьбе. В нем не было ничего необыкновенного: кусты винограда, аккуратные бордюры, но окружавший его сельский пейзаж придавал ему необыкновенное очарование. Возле относительно низких стен, отделявших сад от виноградника, росли с одной стороны высокие сосны и розы, посаженные как попало, придавая саду дикую прелесть. Катрин побродила немного у сосен, где тени в конце дня сгущались раньше. Первые опавшие листья мягко шуршали, задеваемые ее длинным платьем. Склонив голову, она направилась к большому круглому колодцу, построенному, судя по рассказам, еще римлянами. Он находился в самом центре сада. Катрин облокотилась на него. Необыкновенная мягкость сумерек успокаивала ее душу. Отдохнувшая, почти улыбаясь, она обвела взором стены… и вдруг вздрогнула: на фоне необтесанных камней ограды промелькнуло черное перо, явно на мужской шляпе. Перо двинулось вдоль стены и вернулось обратно. Сидя на каменной закраине колодца, спрятавшись за отцветшей жимолостью, Катрин затаила дыхание, наблюдая странные перемещения шляпы. Перо остановилось, приподнялось. Появилась серая шляпа, затем лоб, глаза, цвет которых Катрин не могла рассмотреть при угасающем свете дня. Незнакомец тщательно осмотрел сад, не выходя из своего укрытия. Он не видел Катрин – густая жимолость скрывала ее полностью. Затем голова снова спряталась, только перо оставалось видимым. Оно быстро проскользнуло вдоль стены.
Тогда Катрин вышла из своего укрытия и легко влезла на стену. Некоторые камни, ослабленные вьющимися растениями, вывалились у нее из-под ног. Но когда она добралась до гребня стены, то увидела только закутанный в темный плащ стройный мужской силуэт, быстро удалявшийся по направлению к рощице, где его ожидал конь. Любопытный незнакомец прыгнул в седло, пришпорил коня и, не оглянувшись на дом Матье Готерена, поскакал в сторону Дижона.
Когда он скрылся из виду, Катрин еще сидела на стене и размышляла. Осторожный посетитель, видимо, принадлежал к отряду Жака де Руссе. Молодой капитан гвардейцев, без сомнения, по приказу своего хозяина продолжал наблюдать за ней. Ясно, что там, наверху, ей совершенно не доверяли, поскольку этот шпионаж у ее дома не мог быть организован Гареном. Сегодня утром она получила от него коротенькое письмо, он сообщал точную дату свадьбы принца, которая должна состояться в последних числах октября и на которой он присутствовать не будет. Он добавил также, что позволил себе заказать ей туалеты, приличествующие для такого события. Мадам Гоберт имела ее мерки, знала ее вкус и могла заочно так же хорошо сшить платье для Катрин, как и в ее присутствие… Одним словом, спокойное и бесцветное письмо. Ничто не говорило в нем, что он видит в отсутствии жены нечто большее, чем желание навестить свою семью. Нет, Гарен не имел никакого отношения к вечернему визиту незнакомца.
Катрин услышала голос матери. Она звала ее домой. В будущем Катрин решила быть осторожнее. Ей хотелось пробыть в Марсане еще несколько дней из самолюбия: чтобы не показать Эрменгарде, что она так быстро сдалась на ее уговоры.
На следующий день после утренней мессы в маленькой местной церквушке, которую она обычно посещала, Катрин устроилась с вышивкой в саду, но работа не двигалась в этот день, потому что Катрин была слишком рассеянна. То и дело взгляд ее отрывался от рукоделия, чтобы поймать тень на стене или быстрое движение пера. Все напрасно.
Кроме далекого пения сборщиков винограда, ничто не нарушало тишину этого осеннего дня, которым Катрин, бессознательно быть может, наслаждалась всеми фибрами своей души. Осень в Бургундии – самая красивая во всем королевстве. Земля здесь дерзко выставляла напоказ свои богатства и плодородие…
Когда ее позвали на ужин, Катрин отложила свою работу и с сожалением покинула сад. У нее было предчувствие, что еще до наступления ночи могло что-то произойти. И она решила вернуться сюда еще раз. К концу ужина она услышала приглушенный стук копыт. Конечно, это возвращался вчерашний незнакомец. Не дожидаясь, пока дядюшка Матье прочтет благодарственную молитву, она исчезла под предлогом плохого самочувствия, полная решимости покончить с этим назойливым посетителем. Никто не обратил внимания на ее исчезновение. Жакетта, уставшая от долгого рабочего дня, во время которого она вместе со служанками ворочала ушаты с бельем, дремала на своем стуле. Дядюшка Матье обсуждал с Абу-аль-Хаиром качество будущего вина от собранного сегодня с дальних участков и уже заложенного в пресс винограда. Ни тот, ни другой не заметили, как Катрин вышла из дома.