Проходя через вестибюль, она заметила дубину, с которой Матье обычно обходил свой виноградник. Катрин взяла дубину, сделанную из прямой дубовой ветки, заканчивающейся толстым суком, служившим наконечником. Рука дядюшки Матье отполировала ее до блеска, сделала древесину гладкой, но дубина оставалась тяжелой. В руках сильного мужчины она могла бы послужить грозным оружием.
Вооружившись таким образом и стиснув зубы, Катрин вернулась в сад. Нескромный визитер, если вернется, найдет с кем побеседовать… Однако в саду не слышалось никакого шума. Деревня спала. Была темная ночь. Катрин сделала несколько шагов к стене, находившейся под темной сенью сосен. Тишина волновала ее. Она могла поклясться, что четко различила галоп лошади… хотя, конечно, и далекий. Может быть, какой-нибудь запоздавший рыцарь спешил добраться до Дижона до закрытия ворот… Несмотря ни на что, она осталась сидеть неподвижно и тихо на своем наблюдательном посту.
Не прошло и десяти минут, как со стены свалился камень и послышался легкий шорох камней на дорожке у стены. Кто-то осторожно приближался, стараясь наступать тихо, чтобы не скрипел гравий под ногами. Катрин подошла к стене, поднялась на два-три камня, скрываясь за кустом орешника, и оказалась выше стены. Вчерашнее перо двигалось в нескольких шагах от нее. Катрин уже слышала дыхание мужчины, искавшего, обо что опереться, чтобы перелезть. Силуэт его был еле различим в темноте. Но молодая женщина видела, как шляпа, закрывающая его лицо, понемногу поднимается… На этот раз незнакомец, казалось, решился перелезть через стену и проникнуть к Матье…
Уставившись на черный силуэт и смакуя предстоящее удовольствие, как кошка, подстерегающая мышь, Катрин подняла дубину. Когда голова гостя оказалась на близком расстоянии, она изо всех сил огрела его дубиной. Послышался глухой крик, шелест листьев, шум покатившихся камней, и ночной гость рухнул на дорогу. Одержав эту победу, Катрин сунула дубину под мышку и, убедившись, что мужчина лежит без движения, вернулась домой за фонарем.
Через две-три минуты, когда она выходила через дверь сада, ее жертва начала двигаться. Не расставаясь с дубиной, Катрин встала на колени, чтобы получше рассмотреть, с кем она имела дело. Быстрым движением она сбросила шляпу с черным пером, приблизила фонарь к лицу и отпрянула, поняв, что оглушила самого… герцога Филиппа.
Аргументы Филиппа Доброго
Катрин не сразу поняла, что она наделала, но в следующее мгновение была уже готова молиться всем святым. К счастью, Филипп слегка шевельнулся, а то бы она подумала, что убила его… Но кто бы мог догадаться, что всемогущий герцог Бургундский скрывается под формой простого солдата его собственной охраны! Собрав остатки мужества, Катрин положила руку на лоб лежащего перед ней человека. Лоб был теплым, но не горячим, и на нем не было видно никакой раны. Очевидно, Филипп был обязан жизнью шапке из толстого сукна, смягчившей удар дубины, – ведь Катрин ударила его изо всех сил.
Она побоялась идти в дом за помощью. Раз Филипп так тщательно скрывался, значит, он не хотел, чтобы о его присутствии кто-нибудь узнал. Она вспомнила о колодце в саду и побежала к нему, чтобы намочить платок и положить его на лоб Филиппа. Это простое средство оказало чудесное действие, потому что колодец был глубоким, а вода из него – холодной. Через несколько мгновений герцог открыл глаза и улыбнулся, узнав молодую женщину.
– Ну вот я и нашел вас, прекрасная беглянка, – сказал он, смеясь. – Это было не так-то просто, должен признать. Так где же вы прятались? Вам ведь так хорошо это удавалось… О-о-ой!.. Моя бедная голова, – сказал Филипп, поднося руку к голове. – Что со мной произошло?
– Вас оглушили, ваша светлость…
– И поработали на совесть. Кому же я обязан?
Чтобы скрыть свое смущение, Катрин опустила глаза и достала из-за спины дубинку.
– Вот этому, ваша светлость… и мне! Прошу вас, простите меня!
Пораженный, Филипп онемел на какое-то мгновение, а потом внезапно расхохотался. Он смеялся, как мальчишка, и в этом бурном смехе не было ничего королевского.
– Вот уж не думал, моя дорогая, что буду обязан вам подобным воспоминанием… Это будет, без сомнения, самая прекрасная шишка в моей жизни. Во всяком случае, самая для меня дорогая…